В безлюдной арке жил обычный дом, где дни текли спокойно, но ночи были полны шумов и ожиданий. Анна и Михаил баловали себя раздельными школами до позднего вечера, когда сестра и брат уходили на свежий воздух или начинали весело гостить в выходные.
Один прямо на меня выскочил, так от страха чуть в штаны не намочил. Ещё через час, лесок тот, прочесали немцы, ну и взяли меня под белы рученьки. Поначалу в военнопленные определили, а я свою линию гнул: - не был никогда военным и всё тут, приврал конечно, что ненавидел советскую власть, потому и в урки поддался, что не желал жить по их законам. Пару недель проверяли, а когда всё подтвердилось положили в госпиталь, вынули из меня пулю и предложили поехать сюда - под Варшаву.
***Пребывание в предварительном лагере длилась ровно три недели. На итоговом построении офицер зачитал список курсантов, прошедших испытания и проверкию. Их ждал перевод в основную разведшколу, остальные, а таких набралось процентов тридцать, должны были вернуться в концлагерь.
Услышав свою фамилию, Мишка облегчённо выдохнул – в концлагерь ему совсем не хотелось, не для того он в кабинете советского следователя согласился отправиться на фронт.
Сразу после построения будущих агентов перевели на территорию школы. Здешние бытовые условия тоже не походили на санаторные, но слегка отличались от лагерных в лучшую сторону. К примеру - вместо общей бане, в каждом бараке имелся свой душ, а в столовой к завтраку подавали по стакану молока и по кусочку сливочного масла.
Утром следующего дня курсантов заставили принять присягу на верность Рейху. А дальше закрутилось ещё более насыщенной учёбой и тренировками жизнь.
В предварительном лагере Протасов показал неплохие результаты и при распределении попал в группу разведчиков глубокого тыла. Этих агентов в разведшколе обучали по шесть месяцев."
"На территории школы он часто пересекался с Амбалом, тот уже щеголял с нашивками штабсефрейтора, а в марте 1942 года, после окончания полного курса, поменял и погоны став, как и все выпускники унтерофицером.
