Автор
Серое утро расстилается над обветренной улицей, как призрак по мрачному сценарию жизни в старом городке. Пыльные проезжие тротуары соседствуют с забытыми коновязями и дремлющими корытишками для воды. Микс из временных сооружений — деревянных с фальшивыми二楼和实墙基——交错着砖瓦或石材砌成的民居。一些窗户盛满了出售的商品，而另一些则空无一物，似乎正等待着故事的发生。...
Это никак не вяжется с тем, что уже известно, или с тем, что можно предположить о жертве. Какое у него могло быть дело к женщине вроде Мэри Энн? К тому же рано утром, когда принимать посетителей у них не в обычае?
Попробовал собрать все вместе — не выходит.
— Аховый из тебя сыщик, Борден, — сказал он себе.
В город приехал чужой человек с полным кошельком денег, по всей вероятности, золото. На следующее утро он уже был мертв. Вследствие убийства. Его лошадь вывели из города и тоже убили. Клеймо срезали.
Две вещи Чантри знал определенно. Внутренне он был уверен: преступник — местный, и не хотел, чтобы убитого им человека опознали.
Из чего следует: самое важное — это клеймо.
Он повернулся было, чтобы идти, и столкнулся с Фрэнком Харли. Тот хотел отвернуться, но Чантри вовремя его заметил.
— Фрэнк!
Фрэнк неохотно остановился. Худой, лицо хранит непреклонное выражение. А сейчас его украшал еще сильно заплывший глаз, рассеченная губа и распухшее ухо.
— Ты выглядишь так, будто попал в циркулярную пилу, — прокомментировал Чантри.
— Если у тебя ко мне дело, говори. Или я пошел.
Чантри улыбнулся.
— Фрэнк, один шаг до того, как я тебя спрошу кое о чем, и загремишь в камеру за праздное шатание. А теперь исповедуйся. Кто подбил тебе глаз?
— Не твое дело!
— Где Боксер?
— Дома, полагаю. У него свои заботы, у меня — свои.
— Давай рассказывай, Фрэнк. Если хорошо получится, я, может, не стану тебя арестовывать за убийство.
Кожа на лице Фрэнка Харли натянулась. Быстрый взгляд влево-вправо.
— Погоди, маршал, такие разговоры могут ведь и на виселицу завести. Я ничего такого не делал, чтобы меня сажать за убийство. Ничего, слышал?
— У мертвого ободраны костяшки. Тебя кто-то бил, с первого взгляда ясно. На этом можно выстроить обвинение, Фрэнк.
— Ничего я не сделал. Отцепись от меня, слышишь? Тайм говорит…
— Можешь передать Тайму от моего имени, что или вы, парни, говорите мне все, что знаете, или я отправляю всю вашу троицу в кутузку.
И отправился домой обедать.
За столом поведал жене свои заботы, перебирая детали — столько же для себя, сколько и для нее.
— Надо поговорить с Мэри Энн, — заключил.
Бесс напряглась.
