Это, подумала она, не вполне уместный комментарий о мести, который, если история Эмброуза не была вымыслом, удивительным образом соответствовал особенностям человеческой натуры.
В усыпальнице было очень холодно. Беседа сошла на нет. Они стояли кольцом, глядя на ряд черепов, как будто их гладкие своды, изломанные зияющие носы, пустые глазницы могли выдать тайны гибели их обладателей. Насколько безобидны, подумала Корделия, эти старейшие символы смерти, расставленные рядком, как ухмыляющиеся бесы, которыми пугают детей на ярмарках, в своей обнаженной обезличенности, демонстрирующие нелепое человеческое стремление доказать, что дольше всего у человека сохраняются зубы.
Время от времени, пока Эмброуз говорил, она поглядывала на Клариссу, недоумевая, как на нее подействуют все эти ужасы. Корделию удивляло, что грубо нарисованный череп может вызвать всепоглощающий страх, в то время как реальность – лишь мелкую дрожь и отвращение. Однако утонченная и благоразумная Кларисса, видимо, могла вынести любое потрясение, при условии что все кошмары потеряли остроту под тяжестью веков и лично ей ничто не угрожает. Даже в резком слепящем свете усыпальницы ее лицо казалось румяным, а огромные глаза сияли еще ярче. Корделия сомневалась, что она с удовольствием пришла бы сюда в одиночестве, но сейчас, будучи душой компании, с интересом разглядывала жуткие останки, как ребенок смотрит фильм ужасов, понимая, что ни один из кошмаров, показанных на экране, не реален, что за окном его ждет знакомая улица, самые обычные лица, а вокруг – уют родного дома. Чего бы ни боялась Кларисса – а Корделия не могла поверить, что ее страх сплошное притворство, – она не испытывала сочувствия к этим давно почившим, измученным душам, как и страха перед сверхъестественной Божьей карой в предрассветный час. Она ожидала, что если к ней и явится вершитель судеб в каком-либо обличье, у него все же будет человеческое лицо. Но сейчас от волнения она впала в эйфорию и сказала Эмброузу:
– Дорогой, ваш остров – это коллекция кошмаров, которые снаружи очаровательны, а внутри безобразны. Но разве здесь не произошло нечто ужасное в не столь отдаленном прошлом, настоящее убийство? Расскажите нам о Дьявольском котле.
Эмброуз старался не смотреть на нее. Один из черепов лежал отдельно от других, и он, обняв белый шар ладонями, попытался втиснуть его обратно на положенное место. Однако передвинуть его не удалось и вдруг челюсть отвалилась прямо у него в руках. Он затолкал ее обратно, вытер руки о платок и сказал:
– Больше тут нечего смотреть. А история эта довольно мерзкая. Она может быть интересна только тем, кому нравится думать о страданиях другого человека и представлять их.