Остров и замок захватило правительство, использовав его в качестве центра для приема и допросов иностранных граждан из стран Оси[27]. Речь шла о тех, кого война застала в Соединенном Королевстве. Так же туда попадали другие личности, включая некоторых британских подданных, которых подозревали в том, что они либо шпионят в пользу врага, либо как минимум сочувствуют нацистам. Мой дядя жил в замке с одним лишь слугой, и их переселили в одноэтажный домик недалеко от конюшни – туда, где сейчас живет Олдфилд. Разумеется, то, что происходило в замке, было страшнейшей тайной. Задержанные оставались тут сравнительно недолго, и у меня нет причин подозревать, что их пребывание было исключительно неприятным. Некоторых отпускали после допроса и «зачистки», других отправляли в лагерь на острове Мэн, третьих в конечном итоге, как я полагаю, ждал не самый приятный конец. Однако Джордж знает об этом месте больше меня. Как сказала Кларисса, он несколько месяцев служил здесь в числе молодых офицеров в 1940 году.
Эмброуз сделал паузу, но комментария опять не последовало. Он говорил так, будто сэра Джорджа не было рядом. Корделия увидела, как Роума взглянула на Ральстона с неким удивлением и чем-то вроде усталости, приоткрыла рот, но передумала говорить. При этом она продолжала смотреть на него пристально, будто видела впервые.
Эмброуз продолжал:
– Подробностей я не знаю. Но кому-то они известны, полагаю, хотя бы в той мере, в какой правда выплыла наружу. Должна существовать официальная версия инцидента, хотя ее никогда не обнародовали. Все, что я знаю, известно мне со слов дяди, который поделился со мной этой историей во время одного из моих редких приездов. На самом деле это скорее слухи.
Кларисса позволила себе продемонстрировать нетерпение самым очаровательным образом. Это выглядело, подумала Корделия, так же искусственно, как деланое отвращение, с которым она впервые взглянула на полку с черепами. Клариссе незачем было проявлять нетерпение. Она точно знала, что последует дальше.
Эмброуз раскинул пухлые руки и пожал плечами, как будто его принуждали к рассказу, которого он стремился избежать. Однако он мог бы и выкрутиться, если бы постарался, подумала Корделия и впервые задалась вопросом, не был ли этот разговор и даже само посещение склепа результатом сговора.
– В марте 1940 года, – продолжил Эмброуз, – на Корси находилось около пятидесяти заключенных, и среди них встречались убежденные нацисты, большинство из которых были немцами, застрявшими в Британии в начале войны. Одного из них – молодого человека двадцати двух лет – подозревали в том, что он выдал их секреты британским властям в ходе допроса. Возможно, так оно и было.