Повреждений на витрине не было, и мраморная рука оставалась на месте, когда я заходил в комнату вскоре после полуночи. Мистер Горриндж утверждает, что рука была на месте, когда он заглянул туда после посещения кухни около семи часов. Он любит вставать рано и предпочитает сам заваривать утренний чай и относить поднос на террасу или в библиотеку, в зависимости от погоды. Мы вместе оценили причиненный ущерб.
– Вы никого не видели и ничего не слышали?
– Нет, сэр. Я был занят на кухне приготовлением утреннего чая, который нам предстояло разнести.
– И все были на местах, когда вы разносили подносы с чаем?
– Джентльмены – да. Насколько я понял жену, леди тоже спали. Чай леди Ральстон забрала ее служанка мисс Толгарт. Около половины восьмого мистер Горриндж сказал мне, что неожиданно прибыл сэр Джордж. Он приплыл на лодке местного рыбака и высадился в маленьком заливе к западу от самого крупного мыса. Сам я его не видел, пока в восемь часов не подал завтрак на специальных блюдах с крышками в маленькой комнате для завтраков.
– Но ведь кто угодно мог проникнуть в дом в любое время после шести часов пяти минут, когда вы отперли замок?
– Заднюю дверь, ведущую в холл, я отпер в шесть пятнадцать утра. Тогда же осмотрел газон и тропинку, ведущую к пляжу, а также дорогу для прогулок у моря. Я никого не видел. Но кто угодно мог войти и забрать руку между шестью пятнадцатью и семью часами.
Дальнейшие расспросы оказались непродуктивными. Мунтер, похоже, раскаялся в своей болтливости, и его ответы стали короче. Он не представлял, почему леди Ральстон получала анонимные сообщения, и понятия не имел, кто мог их отправлять. Когда ему показали одно из посланий, он провел пальцем по бумаге с брезгливым отвращением и сказал, что они с женой обычно покупали такую бумагу, только кремовую, а не белую. На бумаге для писем, которую использовали в замке, был выгравирован адрес, и она отличалась по качеству, в чем главный инспектор мог лично убедиться, открыв верхний левый ящик стола. Он не знал, что мистер Горриндж подарил леди Ральстон одну из своих викторианских шкатулок для драгоценностей, и ему не сообщали, что она пропала. Однако он мог описать шкатулку, поскольку в замке их было только две. Ее изготовили ювелиры компании «Хант и Роскелл» в 1850 году; считалось, что она была среди экспонатов Великой выставки 1851 года. Сначала именно ее собирались использовать в качестве реквизита в третьем акте спектакля, но в итоге предпочтение отдали более крупной и менее ценной, хоть и более вычурной шкатулке.
Гроган нахмурился, раздраженный перечислением этих совершенно ненужных сведений, и произнес:
– Произошло убийство, жестокое убийство беззащитной женщины.