Автор
В Черепе Под Кожей оживают мрачные события королевской семьи Виктории, где любовь и предательство переплетаются с тайнами кладбищ и заговорами. Уэбстер раскрывает шизофренический мир Корси, где кровь бессмертна и черепа гнездятся под землей. Нарцисса врывается в мрачную сюжетную линию, проникая в тайны предыдущих поколений.
Корделия вдруг подумала, что Кларисса Лайл может оказаться права и ей действительно угрожает реальная опасность. Потом она отбросила эту мысль, убедив себя, что записки уже начали действовать и на нее. Убийцы не афишируют своих планов за несколько месяцев. Но разве не бывает исключений? Для души, поглощенной ненавистью, акт убийства мог показаться слишком коротким, слишком мимолетным, чтобы испытать удовлетворение. Есть ли в окружении Клариссы Лайл настолько жестокий враг? Человек, мечтавший сначала насладиться ее страданиями, медленно разрушая ее психику постоянным запугиванием и провокациями, которые погубят ее карьеру, и только потом убить ее?
Корделия вздрогнула. Дневное тепло ушло, ночной воздух, проникающий через открытое окно, даже в этом городском гнездышке нес с собой привкус смерти и резкий запах, присущий осени. Она отложила последнюю записку и закрыла папку. Ей были даны четкие указания: беречь Клариссу Лайл от любых беспокойств и волнений перед субботней постановкой «Герцогини Амальфи» и, если удастся, выяснить, кто отправляет ей письма. Именно это она и постарается сделать.
Часть II
Генеральная репетиция
Глава восьмая
Когда викторианский Спимут, к удивлению жителей, сменил простые уличные фонари на газовые, обошлось без взрывов и прочих неприятностей. Не нашлось причин у него отказаться и от новой железной дороги. Приняв неизбежное, власти Спимута поступили как в Кембридже и, ко всеобщему неудобству, построили дорогу подальше от города. Очаровательная маленькая станция располагалась всего в четверти мили от статуи королевы Виктории, отмечавшей центр променада. Корделия, выйдя на залитую солнцем улицу с сумкой в одной руке и портативной пишущей машинкой – в другой, обнаружила пеструю вереницу ярко раскрашенных домов, растянувшуюся вдоль отделанной камнем крошечной пристани, за которой виднелся пирс и мерцающее море. Она едва не расстроилась, что ей пора уходить. Здание станции, выкрашенное белой краской, и изогнутая крыша с узорами из кованого железа, тонкими, словно кружево, напомнили ей картинки из летних изданий еженедельного детского журнала, на которых море всегда было голубым, песок – ярко-желтым, солнце изображалось как золотистый шар, а весь этот счастливый чудо-городок обрамлялся железной дорогой. Только миссис Уилкс, самая бедная из ее приемных матерей, покупала ей детские иллюстрированные журналы, и лишь ее Корделия вспоминала с теплотой. Быть может, не просто так подумала она о ней теперь.
