В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
— Что с ней? Что случилось?
— Еще никто не знает. Доктор Хьюсон назначил вскрытие.
— Она не покончила с собой?
— Не знаю. Нет, похоже, мирно скончалась во сне.
— Вы имеете в виду, как отец Бэддли?
— Да, совсем как отец Бэддли.
Они помолчали, глядя друг на друга. Дэлглиш спросил:
— Вы ничего не слышали этой ночью?
— О нет! Ничего! Я спала очень крепко после того, как Хелен побывала у меня.
— Вы бы услышали, если бы она позвала или кто-нибудь к ней зашел?
— Да, если бы сама не спала.
Дэлглиш двинулся к двери, однако там помедлил, чувствуя, что Урсуле не хочется его отпускать.
— Вас что-то тревожит?
— Нет-нет! Ничего. Нервничаю из-за Грейс от незнания. Все так загадочно. Так ведь сделают вскрытие… В смысле, уж вскрытие-то покажет, от чего она умерла.
— Да, — ответил он без особого убеждения, словно пытаясь ободрить себя, а не ее, — вскрытие покажет.
VIII"
"Джулиус в одиночестве ждал его в холле у главного входа, и вместе они вышли из Тойнтон-Грэйнж навстречу ясному утру. Шагали молча, чуть поодаль друг от друга, словно связанные невидимой нитью: каждый погружен в свои мысли, глаза устремлены на каменистую тропку. Дэлглиш был рад, что его спутник молчит. Он думал о Грейс Уиллисон, пытался понять и проанализировать истоки собственного беспокойства и тревоги—эмоций, которые казались ему чуть ли не до извращения нелогичными.
