Автор
В темных улочках уличные мигалки создают хаос ночного света. Патти надевает значок полицейского на шею и застегивает его поверх куртки, чувствуя себя настоящим профессионалом на пороге опасной операции. Ночь холодная даже для апреля, но сердце у нее бешено колотится от напряжения....
Эми — голосом, полным отчаяния, забормотала:
«Внемли, Господи, нашим молитвам, в которых мы смиренно взываем к твоему милосердию, дабы ты принял душу раба твоего Билли, который волею твоею покинул этот мир…»
«Эми! Послушайте меня. Послушайте внимательно. Отдайте нам маленькую черную книжку».
Но Эми уже никого не слушала. Когда эти два хищника приблизились к ней, готовые в любой момент отнять у нее жизнь, она думала не о себе.
Она думала обо мне. Она молилась о моей душе.
«Мы не хотим в вас стрелять, Эми».
Я вообще перестал молиться после того, как утратил свою жену и свою дочь.
«Она нам ничего не скажет, — сделал вывод отец. — Флешка где-то здесь. Мы сами ее найдем. Так что не трать попусту время».
Я не чувствовал никакой боли. Не чувствовал ничего, кроме обволакивающей любви Эми и разливающегося внутри тепла.
Я услышал, как громыхнул выстрел и вскрикнула Эми.
А затем я уже больше ничего не слышал…
Я поднимаю взгляд на Стилсона Томиту, смотрю на него затуманившимся взором. Мое лицо — мокрое от слез, я больше не могу говорить, мое сердце лихорадочно колотится.
Сейчас я снова чувствую Эми: я наполнен ею.
«Я никогда не забуду тебя, Эми. Я буду жить дальше, потому что знаю: ты хочешь, чтобы я жил. Но ты всегда будешь частью меня».
Стилсон Томита откашливается и трет глаза.
— У меня больше нет вопросов, Ваша честь, — говорит он судье.
106
Маргарет Олсон — Максималистка Маргарет — выходит из-за прокурорского стола и неспешным шагом идет ко мне.
— Вы рассказали целую историю, мистер Харни. Столько откровений! — Она взмахивает руками.
