Автор
Внутри клуба генералов жестоко взвалили на Елизавету Ивановну подозрения в шантаже детей и мошенничестве с мобильными телефонами. Каждый следующий эпизод усиливает атмосферу заговора, пока неясность заставляет читателей задумываться о верности их подзащитного во взглядах на справедливость и предательство....
А твой-то?! Тьфу! Нескладный, двуногий, шерсть вся повылазила еще при рождении, зубы плоские, усы выскабливает каждое утро, видно, чтоб не позориться перед народом своим бледным подобием настоящих усов – вот таких, как у этого милого котика. Напоминаю: с генералом своим ты временно несовместима, так что грех упускать такого красавца, му-у-у-рр-рр!»
Лара осерчала, как никогда в жизни. Серый котик обиженно мявкнул, когда прелестная черная кошечка, так ласково встретившая его поначалу, вдруг замахнулась на него когтистой лапкой.
Лара смотрела, как удирает серый королевский кот, и решительно отказывалась слушать веления кошачьих инстинктов. Она – человек, и точка. Кошачья сущность побухтела обиженно и объявила бойкот.
«Отлично, хоть в тишине поживу немного», – откликнулась на этот демарш Лара.
«Ты еще пожалеешь», – совсем по-детски ответила «соль земли».
Глава № 26. Начало любви.
После этого последнего кошачьего предупреждения раздвоенность в сознании Лары в самом деле пропала: она ощущала только свои чувства, только свои мысли – на нескольких новых встретившихся во дворце котов смотрела спокойно, на запахи жарящегося мяса с кухни не отвлекалась и была привычно собранной и деловитой. Лара себе категорически запретила испытывать вину перед кошачьей сущностью, которая своим вызывающим молчанием старательно давила на жалость, сострадательность и миролюбие попаданки.
Обследовав до конца третий этаж и решив, что на четвертом этаже, где жили фрейлины, камердинеры, экономка, дворецкий и прочие «топ-менеджеры» этого дворца, ей делать нечего (а паче того на чердаке, где жил младший обслуживающий персонал), Лара пробежалась по пустующему второму этажу, на котором обнаружилась жизнь только в покоях принцессы Солары. Чуть теплющаяся жизнь: чуткие кошачьи ушки поведали, что в этот праздничный день больную девушку оставили в ее комнатах без присмотра, и она сейчас тихо стонала в одиночестве.
"На первом этаже бурлила жизнь: праздничный обед уже начался, всюду сновали лакеи с бутылками дорогих вин, слуги с широченными золотыми блюдами, на которых громоздились разнообразные закуски.
