Автор
Внутри клуба генералов жестоко взвалили на Елизавету Ивановну подозрения в шантаже детей и мошенничестве с мобильными телефонами. Каждый следующий эпизод усиливает атмосферу заговора, пока неясность заставляет читателей задумываться о верности их подзащитного во взглядах на справедливость и предательство....
Ей казалось, что самой верной характеристикой ее чувств будет слово «одержимость». Она словно помешалась на этом испанце: оставшись прошлой ночью в доме родителей, она не смогла заснуть в одиночестве на своей постели; в рабочем кабинете она не могла спокойно сосредоточиться на делах, постоянно ожидая его звонка и мечтая хотя бы услышать его голос; один лишь взгляд черных глаз мог зажечь огонь желания в ее теле."
"«Если это и не любовь, то влюбленность точно. Все классические симптомы: дрожь, томление, рассеянность, зацикленность на одном человеке.
Этой ночью Дамиан будто задался целью свести Лару с ума. Он часами заставлял ее стонать и молить о пощаде, впиваться ноготками в его спину и лихорадочно прижиматься к губам.
– Ты моя! – рычал Дамиан.
– Да.
– Вся моя! Душа и тело!
– Тело твое, но душа в комплекте не идет, – задыхаясь, умудрялась ерничать Лара и старалась опрокинуть Дамиана на спину и занять, наконец, доминирующую позицию.
– Кошечка моя, до души очень легко добраться через тело, они связаны куда теснее, чем ты предполагаешь, – проникновенно прошептал Дамиан.
Сегодня он не был настроен уступать. Но в некоторых ситуациях так приятно быть побежденной, что Лара не сожалела о своем проигрыше в борьбе за лидерство.
Утром Дамиан объявил, что к пяти часам он заедет за Ларой на работу, чтобы она не вздумала засидеться за бумагами допоздна, так как у него уже готовы планы на вечер.
Лара нерешительно замерла перед входом в клуб. Уголовных дел по нему не было, но слухи ходили. Да и как они могли не ходить, если тут развлекали гостей десятки девушек и юношей в очень откровенных нарядах, танцующих очень «грязные» танцы.
– Ханжеское воспитание не ко времени проснулось? – мурлыкнул на ушко Дамиан. – Не дрейфьте, адвокат Савельева! Ничего ужасного не будет: посмотрим шоу, поужинаем (шеф-повар чистокровный француз, между прочим!), станцуем (только мы с тобой, не смущайся!) и пойдем домой. Ты не на работе, имеешь право отдыхать, как хочешь!
– А я хочу? – неуверенно пробормотала Лара, чувствуя себя действительно ханжой-моралисткой.
