Его светло-зеленые глаза пытливо всмотрелись в лицо Лары:
— Ваше высочество? Извините, не признал: не доводилось раньше видеть ваши портреты.
— Ничего, — пожала плечами Лара, — меня большинство собственных слуг только недавно узнавать начали, а с придворными и вовсе заново знакомиться пришлось. Сама виновата — надо было перед выздоровлением потребовать у Варта, чтоб в тронном зале хоть на денек мой большой портрет повесили. И подписали его соответствующе: «Принцесса Зоиларов. Ждем, надеемся, но и скорбеть готовы».
Тельд чуть улыбнулся и провел Лару к отгороженному отдельному помещению, на дверце которого была надпись «Исповедальня»."
"«Видела бы меня сейчас родная матушка — столько лет она меня на исповедь и причастие безуспешно тянула, а тут я сама прийти сподобилась, — взгрустнула Лара. — Как они там поживают? Хоть глазком бы на них взглянуть».
— Присаживайтесь тут, ваше высочество. В храме скамеек нет, а здесь нас никто не побеспокоит.
В этой исповедальне была, как в фильмах, загородка с решетчатым оконцем между священником и исповедующимся, занавешенным шторкой со стороны священника. Перед оконцем стоял маленький круглый столик со скамеечками с обеих сторон. Святой брат мог или уйти за загородку и общаться с верующим через оконце, или принимать исповедь, сидя за столиком лицом к лицу. Тельд не ушел. Лара села на скамеечку с одной стороны столика, а Тельд — на такую же скамеечку с другой. Равенство и демократия, так сказать.
Тельд Килос задумчиво смотрел на тоненькую глазастую девочку, которая никак не выглядела на свои почти восемнадцать лет. И это о ней-то его друг такого ужасного мнения и считает ее прожженной интриганкой и вероломной лицемеркой? Впрочем, учитывая все рассказанные им факты…
Тельд напомнил себе, что он в первую очередь монах, а уж потом — друг Леона. Монахи не прихоти ради беседовали перед венчанием с помолвленными парами: священник, соединяющий двух людей святыми узами брака, должен был объяснить им суть брачных уз, в том числе — что включает в себя понятие «супружеский долг». Невинных молоденьких девушек их недалекие мамочки частенько так запугивали этим самым долгом, что девицы от ужаса в обмороки перед алтарем падали. А многие мамаши и вовсе снимали с себя эту обязанность по разъяснению дочерям их будущей жизни, отговариваясь, что те и так все узнают, из-за чего у многих девушек начало семейных отношений вызывало нешуточный шок, паче всего, если не по любви их замуж отдавали. Много веков в обязанность святых братьев входило спокойное разъяснение невестам, что есть супружеские обязанности, особенно, если у девушки не было матери, чтобы это объяснить.