В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
— Вот видите! А теперь, раз у него завелась жена, тут же и заупрямились! Вы, наверное, меня просто не выносите и…
— Клянусь, совсем напротив!
— Тогда почему отказываетесь? — с торжествующим видом спросила она.
— Но, право, Молли… я… — тут он рассмеялся. — Вот маленькая плутовка, вы просто не оставили мне выбора!
— Так значит, остаетесь?
— А вы вполне уверены, что…
— Вполне.
— Огромное вам спасибо, остаюсь. Вы очень добры. Только одно условие: когда надоем, обязательно скажите."
"— Непременно, — обещала она.
Тут она умолкла, немного напуганная, поскольку Джек жестом старшего брата схватил ее за плечи и начал трясти.
— Послушайте, что я вам скажу, Молли! Я знаю, вы догадались, что я люблю Диану, понимаю, что задались целью свести нас, думая, что делаете доброе дело.
Молли заглянула в его суровые глаза и губы у нее задрожали.
— Я… Простите, — пролепетала она.
Джек снова взял ее под руку.
— Не стоит. Понимаю, вы желаете мне только хорошего и я очень благодарен вам. Но прошу вас, пожалуйста, не надо, только не это!
— Нет-нет, обещаю. Но… но не считаете ли вы, что было бы лучше…
— Скажите-ка мне, Молли, разве это хорошо — не слушаться мужа?
В синих глазах мерцал насмешливый огонек.
— О чем вы, Джек?
— Разве Майлз не запретил вам говорить со мной об этом?
Она оттолкнула его руку, губы скривились в обиженной гримасе.
— Это… это… как вам не стыдно! — воскликнула она и затрясла кулачком. — Я ухожу, и немедленно!
Чуть позже миледи нашла мужа в библиотеке и кинулась ему в объятия.
— Обними меня покрепче, слышишь? — попросила она. — Я… я загнана в угол!
— Что? — О’Хара усадил ее на колени.
— Да, фигурально выражаясь. Джек… Знаешь, по зрелом размышлении, я все же не вышла бы за него!
— Что он натворил?
— Да ничего особенного. Боюсь… — тут она принялась крутить пуговку на его жилете, — боюсь, что сама виновата…
— О!
— Да… Не успела я и словом обмолвиться об этой мисс Болей, как он тут же превратился в айсберг и заговорил со мной, точно с какой-то испорченной непослушной девчонкой.
