В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Вскочив, она схватила его за плечи, затрясла.
— Ричард, ты сошел с ума! Ты не должен этого делать! Не смеешь!
— Умоляю, Лавиния, даже не пытайся! Я все равно не изменю своего решения. Это бесполезно. Что бы ты там ни говорила, я это сделаю.
Лавиния впала в ярость и отпрянула от мужа, позабыв о всех своих добрых намерениях.
— Ты не имеешь права меня позорить! И если посмеешь, я тебя не прощу! Я не останусь с тобой! Я…"
"Именно этого он и боялся. Однако чувствовал, что уступить сейчас просто не может, не должен.
— Знаю. Я предвидел это…
На миг она лишилась дара речи. Так он, выходит, знал! Он, видите ли, предвидел! Он принял ее слова на веру. Он всегда знал, что она может бросить его. О, должно быть, просто устал от нее и будет рад избавиться. Что он там говорит?..
— Знаю, ты любишь Лавлейса. Я… давно это знаю.
Лавиния опустилась в ближайшее кресло. Как же далеко завела ее глупость…
— И разумеется, я не стану чинить вам препятствий…
Нет, это просто ужасно, чудовищно! Леди Лавиния закрыла лицо руками и разрыдалась.
Ричардом овладело бешеное искушение сжать ее в объятиях, но он сумел подавить его. Стоит поцеловать Лавинию и решимость его тут же будет поколеблена. Возможно, она даже сумеет его переубедить. И он отвернулся от жены, а сердце терзали ее всхлипывания.
Лавиния же продолжала лить слезы, втайне мечтая об утешительных объятиях мужа.
— Ты злой, злой! Ты жестокий!.. И знай, если ты это сделаешь, я тебя брошу!
Уж теперь-то наверняка он скажет хоть что-то, начнет возражать.
Но, собрав всю волю в кулак, Ричард сдержался.
— Я… мне жаль, Лавиния, — произнес он каким-то странным сдавленным голосом.
Бесполезно! Она сама убила его любовь и он только и мечтает о том, чтоб избавиться от нее. Лавиния подошла к двери, обернулась.
— Вижу, ты уже больше меня не любишь, — мертвенно-спокойным тоном заметила она. — Прекрасно понимаю… — затем, повернув ручку, она вдруг крикнула: — Ненавижу! — и выбежала из комнаты. Яростно шелестя шелковыми юбками, промчалась по коридору. Затем он услышал, как с грохотом захлопнулась за ней дверь, и в доме настала тишина.
