Ночь была холодной и тихой, но я стояла под замерзающим крыльцом, ждуя машины. Словно подслушиваю молчание, затаившееся в улице после заката. В руках у меня были подарки для друзей, а сердце забилось из-за неудержимого нетерпения встретить Новый Год.
И что дальше? Буду встречаться с пожилыми любовниками, а потом провожать их к женам? Начну красить губы алой помадой и громко смеяться над сальными анекдотами? Покупать пиво и печь пироги с рыбой в надежде, что кто-нибудь скрасит мое одинокое существование? И все время буду пытаться снова выйти замуж за кого угодно, лишь бы не быть одной. Мне скоро тридцать, а у меня даже нет ребенка! В сорок я стану злой и неудовлетворенной, в пятьдесят буду с ненавистью смотреть на молодых женщин с детьми и внуками… В шестьдесят заведу кошку… СТОП! Хватит!
Я плеснула на лицо ледяной водой.
Я отправилась в кухню и сварила себе чудовищно крепкий кофе. Первый глоток дался с трудом, потом пошло лучше. Я почувствовала звериный голод и, сделав на скорую руку глазунью из трех яиц, позавтракала. Мне пора на работу, у меня два ресторана… ну, один, в крайнем случае. Я решила оставить себе «Императрицу», думаю, не надо объяснять, почему именно этот.
Сотовый затренькал, когда я уже надевала сапоги.
– Привет, пропажа! – У Ларочки была немного странная дикция, наверное, ортодонт не слишком хорошо подогнал ей новые зубы. – Ты где была?
Мне показалось, что даже из трубки сильно пахнет французскими духами.
– Я отдыхала в Питере. – Я придала голосу максимум бодрости.
– Да? – Ларочка озадаченно крякнула. – Я-то думала, что отдыхать можно на Гоа, ну, в крайнем случае, на Бора-Бора, а, оказывается, люди и в Питере отдыхают.
Я застыла, вот он, момент истины.
– Мы… с… Максимом… разошлись… – очень медленно, прожевывая каждое слово, произнесла я, внутренне холодея.
– Да ты что? – весело хохотнула Кварина. – И давно?
– Давно. – Я пыталась быть беззаботной, но глаза защипало.
– Не из-за Машки, надеюсь? – Ларочка не любила Машку. Я ее теперь ненавидела.
– А при чем здесь Маша? – просто кордебалет какой-то. Шоу, мать его!
– Милочка, но ведь полгорода знает, что Максим спит с твоей сестрой.
Я молчала, не зная, что сказать в ответ.
– Алло? Алло? – Ларочка была недовольна, она не привыкла повторять одно слово дважды.
– Почему ты мне ничего не сказала? – глухо спросила я в трубку.
– Я думала, ты знаешь, – беззаботно хихикнула Ларочка, – может, у вас семейная договоренность, зачем я буду лезть со своими замечаниями?!
– Я не понимаю. – Я растерялась.
