В темных подворотнях города происходит внезапное прибытие, где каждая маневра оборачивается новым ударом. Один за другим, люди падают, заблокировав или отражая невидимых агрессоров, пронизанных холодным злобным оружием. Сюжет стремительно развивается в интригующей мрачной атмосфере безумного балагана и неожиданностей....
— Вот как? — удивлённо покосился на него я, — А с чего ты взял, что потом будет единобожие, за которым придёт атеизм?
— Все цивилизации проходят по этому пути, — пожал плечами парень, — А мы тут далеко не первая. Ты бы приобрёл потом парочку трудов святого Патрика. А то для образованного человека ты слишком мало знаешь о мире в котором живёшь.
— Или слишком много, — покачал головой я, вспомнив, кто у этого мира настоящие боги, — Больше, чем мне того бы хотелось.
— Тебе так только кажется, — возразил Вернон.
Возле статуи монаха стояла толпа. Мужчины, женщины, старики, дети. Некоторые одеты хорошо, другие же — оборванцы. Объединяло их всех одно — каждый в руках держал большую деревянную миску. Толпились они вокруг здоровенного закрытого котла, под которым всё ещё тлели перегоревшие пополам брёвна. Возле импровизированной полевой кухни стояли четверо солдат ордена. Они оттесняли напирающую толпу назад, подпуская горожан к котлу строго по одному. Возле котла крутилась парочка слуг, разливая в протянутые им миски какое-то дымящееся кашло.
Завидев нас, он перебросился парой слов со своими людьми, отдав им какие-то команды. Схватил с помоста шлем и направился в нашу сторону.
— Твою то мать, — выругался я, — А я то надеялся на спокойный вечер.
— Интересно, что ему от нас надо? — задумчиво бросила Айлин.
— Сейчас и узнаем, — добавил Вернон.
Больше никто ничего сказать не успел. Командир подошёл к нам и коротко бросил:
— Беженцы?
Боец был высок, плечист. На голове виднелась копна светлых волос, обстриженных под горшок.
— А похожи? — поинтересовался я.
— Похожи вы больше на бандитов с большой дороги, — на лице рыцаря не дрогнул ни один мускул, — Но нынче по дорогам передвигаться опасно, так что и простому мужику за топор взяться не грех.
