Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Кажется, она ещё раз сглотнула слёзы, подавила всхлип и беззаботно потянулась. Видимо, искусство владеть собой в Школе принцесс было доведено до совершенства.
— Но я не жалею! И всё Репьёву прощаю. Он умеет любить, и если делает что-то гнусное, то всё во имя ослепляющей любви. Потом жалеет. Он бы и тебя давно ликвидировал, если бы ты проявил интерес к его Ланде! Ты знаешь, что Ланда тебя всюду ищет и ходит по пятам? Ждёт только момента... И сейчас чуть не увела тебя, Терехов! Ты хоть понял, где целый час проболтался? Если бы не закричала, ты бы уже нашёл своих лошадей.
"Её тайное, скрываемое несчастье прорывалось сквозь беззаботный тон и уже казалось таким огромным, что не вмещалось в пространство кунга. Оно, это несчастье, незримо источалось, как проникающая радиация, отравляло воздух и лениво утекало в космос сквозь приоткрытый люк. Андрею стало душно, хотелось выйти под ледяной ветер, однако он лишь посмотрел на дверь и сказал жёстко:
— Завтра уедешь на заставу.
Палёна вынула ногу из люка и перевернулась на живот.
— Я останусь здесь, с тобой.
— Всё равно ты не сможешь ходить.
— Смогу. И даже хромать не буду.
— Тебя учили повиноваться мужчине?
— Меня ещё учили ходить по стеклу и углям! А повинуюсь я теперь единственному, которого люблю.
— Ты что — охранять меня будешь?
Она достала сигареты, щёлкнула зажигалкой, но курить передумала.
— Репьёв сказал: не оставлять одного.
— Кто меня уведёт?! — чуть не закричал он, хотя уже знал кто. — Что ты несёшь?
Помощница вскочила, захлопнула люк, после чего села в позу лотоса, аккуратно подвернув забинтованную ступню, и прислушалась к шуму ветра за стенками. Таким образом она словно тянула паузу, пережидала, когда в нём перегорит вспышка гневного неудовольствия.
— Ты ей нужен, — вкрадчиво и примирительно сообщила она.
