Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Но если заподозрит, что для меня, — ничего не даст!
Терехов чуть было не проговорился по поводу однозначного заявления хозяйки выставки: картины не подлежат выносу на свет. Но вовремя поймал себя за язык.
— Зачем вы заставляете меня врать? — словами его третьей, сексуальной и мужеподобной жены, спросил Терехов. — Это нехорошо.
— Могу её купить у вас! — мгновенно заявил шаман, полагая, что Терехов набивает цену. — Назовите сумму!
Андрей медлил, ощутив, что наконец-то задел за живое, животрепещущее, но никак не мог понять, зачем понадобились ему картины, написанные почти слепой художницей, видящей мир глазами совы?
Паузу Мешков оценил по-своему.
— Не стесняйтесь, знаю, вы человек скромный... А я далеко не бедный. Заплачу, сколько скажите. В пределах разумного... Деньги — это тоже энергия, только низкой частоты. Но мы вынуждены прозябать в низких частотах.
Терехов велел вбить очередной костыль, после чего молча пошёл на следующую точку. Шаман плёлся сзади, ждал, и чувствовалось, как пауза разогревает его.
— Её полотна такие дорогие? — прикидываясь туповатым, спросил Андрей. — Мне и в голову не пришло...
— Они для меня бесценны, — с клятвенным придыханием ответил шаман. — Не как произведения искусства. Возможно, на рынке они ничего не стоят... Прежде всего, я исследователь феноменальных явлений, истории религий, в частности, шаманизма, древних культов... Поверьте, всё это делается во имя науки! Вы работаете с ЮНЕСКО и должны осознавать... Я пишу книги!
Терехов опять держал длинную паузу — речь шамана звучала, как финал в оперной трагедии.
— Понимаете, гарантий нет и не будет, — начал тянуть Андрей. — Не знаю, как она отнесётся... Поэтому цену назвать не могу. Вот когда подарит... Но придётся подождать. Не могу же я приехать к ней и с порога — подари?
А сам лихорадочно соображал, для чего Мешкову потребовалась картина? Что такого необычного, важного есть на полотнах? Что он там рассчитывает увидеть? Или всё это блажь «шизотерического» шамана, чтобы дурить головы легковерным последователям, говоря, например, что картина написана воплощением духа ископаемой шаманки, художницей, которая летает по ночам в образе совы? Это звучит заманчиво, особенно здесь, на Укоке.
"И всё равно что-то не срасталось, ускользало, недоставало какой-то важной детали.
