Автор
Внутри заброшенного завода с звука угрозы и надежды нарастает напряжение. Гул эха усиливается, как будто городские черти скребут по бетону в ожидании очередной удачи или наказания. Вот уже неделя, как мафиози Мастиф выкупил кирпичные цеха, и каждый стремится понять, кто сдал его схему - до тех пор пока старый волк не превратит город в своего подследственного. Кто смел обмануть богатого коммерсанта, ставшего фактическим хозяином столицы?
Когда, сопровождаемая Черепом, Марина шла к зияющей, как рана, могиле, ее окликнул высокий капитан, отделившийся от толпы людей, окруживших гроб.
– Марина!
– Да, – хрипло ответила она, обернувшись.
– Вы меня не помните? Я Артем Догилев, Федор знакомил нас как-то…
– Нет, не помню, – пробормотала Коваль. – Извините меня, я не в состоянии разговаривать…
Череп оттер военного плечом, взял Марину под руку:
– Покурить хотите, пока еще есть время?
Она кивнула. Череп достал из кармана ее сигареты, поднес зажигалку, и Марина затянулась, судорожно глотая дым. Среди толпы маячили мастифовские братки, стоял он сам в длинном черном пальто.
– Идемте, Марина Викторовна, – тихо сказал Череп. – И не бойтесь ничего, я рядом, я буду рядом.
…Она словно оглохла, поле зрения сузилось до размеров, вмещающих только родное лицо с закрытыми навсегда уже глазами и плотно сжатыми губами. Упав на колени в рыхлый мартовский снег, смешанный с кладбищенской землей, она уронила голову на грудь Федора и так стояла, не замечая промокшего вмиг платья, заледеневших сразу же коленей. Кто-то из Федоровых сослуживцев попытался поднять ее, но Череп намертво стоял за спиной, не давая прикасаться к замершей у гроба женщине. Она больше не плакала, словно слез не было, все окаменело. Внезапно перед глазами поплыло, и Марина завалилась в расквашенную жижу, потеряв сознание.
Очнулась она дома, на кровати в собственной спальне, не совсем понимая, как здесь оказалась. На ней по-прежнему было черное платье, только все измятое и грязное, на полу валялась шуба, тоже вся в грязи. На кухне кто-то гремел посудой. Марина поднялась и, спотыкаясь, как пьяная, пошла на звук.
Череп готовил что-то, стоя спиной к двери. Под черной водолазкой бугрились мышцы.
– Это ты меня привез? – спросила Марина срывающимся голосом.
– Да. Вам лучше?
«Вот интересно, что такое „лучше“ применительно к моей ситуации – то, что до сих пор жива?» – пронеслось в Марининой голове, и она не ответила, достала из шкафа бутылку текилы, налила в высокий стакан. Брови Черепа взметнулись вверх, когда он увидел, как Коваль залпом влила в себя мексиканскую самогонку, даже не морщась, и налила еще.
– Вы не думаете, что это слишком? – поинтересовался он, ставя перед ней тарелку с… японскими роллами. Ого, а он еще и кулинар, оказывается! Надо же, а Марине всегда казалось, что он только шеи умеет сворачивать.
– Не лечи меня, – отмахнулась она, беря стакан.
