Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
Закончив читать, я положила газету обратно на поднос, опустилась на стул, взяла чашку с чаем и еще долго просидела так, осмысливая полученные сведения. Порой хотелось смеяться, порой плакать.
Три часа пролетели как один короткий миг. Ровно в одиннадцать из окна гостиной я увидела стремительно приближающийся к дому роскошный экипаж черного цвета с искусно нарисованным гербом на дверце. Он остановился прямо у парадного входа. Упряжь при этом забренчала так громко, что ее звон можно было услышать за версту.
Я не хотела заставлять себя ждать и вызывать раздражение у лэрда Уэста, поэтому быстро надела шляпку, взяла ридикюль, обвела беглым взглядом гостиную и вышла в холл, где собралась вся «многочисленная» прислуга: горничная, глуховатый Томас, который был и садовником, и дворником, и подсобным рабочим, и его немолодая супруга Ариадна – наша кухарка и прачка по совместительству.
Прощание было недолгим. Последние распоряжения относительно дома и мебели я отдала накануне вечером. За их исполнением вызвалась проследить Джорджиана, которой через пару дней предстояло отправиться вслед за мной.
Дом, так и не ставший мне родным, я покидала с легким сердцем.
"Я знала, что выгляжу сегодня как нельзя лучше. Темно-синее платье с желтыми лентами подчеркивало узкую талию, оттеняло мои глаза цвета морской волны и пшеничные, с золотым отливом волосы. Тем не менее супруг встретил меня с тем же суровым видом, что так хорошо запомнился мне. В его взгляде даже на миг не промелькнул интерес, не говоря уже о тайном восхищении. Этот факт заметно поубавил уверенности в себе.
