Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
И хочу заметить, весьма красив и элегантен, – судя по голоску горничной, он ей явно понравился.
– Тем хуже для меня, – с тяжелым вздохом проговорила в ответ и убрала перо в шкатулку.
Я положила в ящик стола недописанное письмо и спустилась вниз. Весь путь до гостиной в голове крутился один-единственный вопрос: кто, помимо ростовщиков, мог заявиться в такую глушь, да еще в столь ненастную погоду? Безумец? Отчаявшийся человек? Или запоздало опомнившийся родственник мужа? Только которого?
Несмотря на раскрытые ставни и занавеси, в комнате было мрачно.
А вот глаза у него были особенными. Подобных я не встречала ранее. Сперва мне показалось, что они светло-карие, но затем, присмотревшись получше, изменила мнение.
Одет незнакомец был хорошо – в сюртук унылого серого цвета, черные брюки и того же цвета начищенные до блеска ботинки. В руках он держал трость, и меня она заинтересовала гораздо больше ее владельца, поскольку венчал деревянный шафт набалдашник, выполненный из старинного, хорошо отполированного серебра. Мода на них прошла еще пару столетий назад.
Бесконечно долгое мгновение мы смотрели друг на друга. Я ждала, когда мужчина огласит цель визита, а он просто стоял и разглядывал меня, да с таким видом, словно лошадь на рынке выбирал. Едва в его глазах промелькнула насмешка, я не выдержала и указала рукой на кресло, расположившееся рядом с софой, на край которой затем опустилась сама.
Гость принял предложение – сел в кресло, откинулся на его спинку, однако продолжил молчать. Я прождала еще несколько мгновений, а затем, осознав, что не услышу от него ни слова, заговорила первой:
– Чем могу быть обязана вашему вниманию к моей персоне, лэрд?..
