В эхе окон и стен Академии драконов слышался гул. Порой даже мощное заклинание десятого порядка казалось неуклюжим ребенком рядом с величавым тишиной, нарушаемой только мыслями молчаливых адептов. Здесь слова умных ректоров теряли смысл в этом густом шуме размышлений, где каждый думал о чем-то своём — от песков Эйгушской пустыни до глубин собственного сердца....
Магистры, что обедали за отдельным столом, отреагировали мгновенно: ледяной кокон, усыпляющее заклинание… Но шепоток о том, что Малькольм Бетерби не может контролировать себя, уже разнесся по чужим умам.
У взрослых магов, которые не способны управлять своим даром, может случиться и принудительная блокировка способностей… А это – прощай чародейская лицензия.
Конечно, Малькольм был еще адептом, к тому же случай первый… Подобное ему не грозило. Но вот от сплетен было уже не укрыться.
Я поймала на себе взгляд Татии.
Она качнула головой в сторону выхода, и мы поняли друг друга без слов.
Мы встретились с белокурой недалеко от посадочной площадки для метелок. Под тем же деревом.
– Не знаю, как ты сумела вывести непрошибаемого самоуверенного Молота из себя… – С этими словами она протянула кошель.
Я же про себя лишь хмыкнула. Как говорила ба, даже самый уверенный в себе мужчина начинает тушеваться, когда осознает, что он не может быть мужчиной в полном смысле этого слова. Сдается мне, что после моего отбытия Молот не раз уверился с той рыжей в своей мужской несостоятельности.
Татия между тем добавила:"
"– Если бы я не была уверена, что в стены академии не может проникнуть ни одна черная ведьма, то обязательно бы решила, что ты из темного племени.
– С чего бы? – Я прищурилась.
– Только ведьмы способны ради денег сотворить невозможное.
– А светлые разве нет?
– Нет. Светлым для этого нужно еще кое-что.
– И что же? – полюбопытствовала я.
– Знамя добра. Именно под этим штандартом порою может быть сотворено то, что не снилось ни одному темному.
В ее словах была потаенная горечь. Словно она на собственном опыте знает, о чем говорит.
– Ну, будем считать, что я мстила за тебя. За твои мечты и надежды.
– Значит, моя настойка у тебя?
– Какая настойка? – Я сделала удивленные глаза.
Татия печально улыбнулась, и в мою руку опустилось еще пять золотых.
– Блеквуд, с тобой нужно либо дружить, либо тебя убить. Ибо, сдается, ты слишком много знаешь.
– У толкового некроманта и трупы тоже порою чересчур болтливы.
– Делать нечего, значит, придется дружить, – иронично ответила Татия.
