В эхе окон и стен Академии драконов слышался гул. Порой даже мощное заклинание десятого порядка казалось неуклюжим ребенком рядом с величавым тишиной, нарушаемой только мыслями молчаливых адептов. Здесь слова умных ректоров теряли смысл в этом густом шуме размышлений, где каждый думал о чем-то своём — от песков Эйгушской пустыни до глубин собственного сердца....
Пепельный, не ожидая такого коварства, охнул, отступил на шаг, борясь с арканом тьмы, а я решила, что это – знак сниже. Потому и зарядила пяткой дракону в солнечное сплетение.
Увы, он оказался хорошим боевым магом, что было весьма плохо для одной черной ведьмы: аркан скинул за пару вздохов, с болью справился и того быстрее и рванул за мной следом.
До двери я не добежала каких-то два шага. Меня повалили, и мы клубком покатились по полу комнаты, натыкаясь на ножки кровати и стола, тумбу и табурет. Я шипела и сыпала проклятиями, дракон уворачивался и даже умудрялся выставлять защиту, при этом пытаясь скрутить меня.
Моя юбка задралась чуть ли не до талии, чулки съехали, обнажая лодыжки.
В какой-то момент я извернулась и укусила его за неосмотрительно подставленное драконье ухо. Сделала я это без нежности и пиетета, прокусив мочку.
Гардрик вздрогнул и зашипел. На его лице показались чешуйки, покрыв лазурным мерцанием скулы и лоб.
После укуса сразу же во рту почувствовался вкус крови. Или, может, это была моя из разбитой губы?
Но нет, глаза начал застилать туман, подтверждая, что кровь все же драконья.
Как сквозь пелену я увидела мелкого дракошу, что выползал из сумки. Сытый и довольный. Он узрел хозяина, который тоже не отличался проворством. Движения его были смазанными и замедленными.
И тут в порядке полубреда родилось решение. Кровь, плоть и добрая воля.
– Хочешь получить мету обратно? – сипло спросила я у дракона.
– Да, – очумело выдохнул он.
Я прошептала заклинание, давая приказ своей мете. Плющ, еще только испивший силу, подчинился неохотно.
Дракончик же, почуяв нити заклинания, что опутали и его, мотнул головой, мол, давайте, ребята, сами справляйтесь, без меня. Но потом вразвалочку все же пошлепал своими лапами к нам."
"А дальше я отрубилась, искренне надеясь, что все удалось и в мире одним чернокнижником только что стало больше.
Пришла я в себя, когда за окном была глубокая ночь. Картина, паршивка, валялась на полу.
Мало того что комната была разгромлена и посреди нее мирно почивал красавец-блондин в разорванной на груди рубахе, так еще под его боком имелась девица тоже весьма пикантного вида. Чего только стоили мои беленькие панталоны с кружевной оборкой, которыми я вовсю светила.
Я одернула юбку свободной рукой. Вторая, увы, была цепко схвачена Гардриком.
