Автор
Утро было чудесное — солнечное и наполненное нежными ароматами свежей зелени. Мелкая дождиковая сыпь придавала этому воскресенье особенную свежесть. Однако в воздухе кипела какая-то нешуточная хмарь, которую невозможно было игнорировать — запах жареного мяса напоминал о том, что соседняя лавка недавно подожгла от собачьей зависти. Такие моменты придавали обычную чистоту утра шокирующим контрастом....
– Зачем ты его остановила? – возмутилась Дороти, ткнув в сторону брата пальцем. – Лучше пусть он умрет! Мертвец не сможет убить меня!
Как дочь профессионального некроманта, я знала, что заявление было весьма спорным, но дразнить взбесившуюся невесту не хотела, поэтому развела руками:
– Дороти, я с тобой согласна. Но прежде чем он помрет, надо решить, где ты закопаешь труп.
– А? – изогнула брови девушка.
– Убить исключительно просто. Сложно потом спрятать тело так, чтобы его никто не нашел, это я тебе говорю как внучка колдуна, практиковавшего кровавые ритуалы.
– Вы серьезно обсуждаете, где будете прятать мой труп?! – взвыл Барнс.
– Помолчи, когда девочки разговаривают! – Я щелкнула пальцами, и камень, как будто случайно, сорвался вниз и легонько тюкнул припадочного по голове. Несильно, но ему хватило, чтобы потерять сознание.
– Может, просто сдадим его Брентам? – предложила я.
– Ладно, – шмыгнула носом Дороти. – Хуже все равно не будет.
– Хуже было бы, если бы его закапывать пришлось.
Я протянула руку, помогая успокоившейся невесте подняться, и совершенно случайно за деревьями заприметила еще одного человека. Прячась под черным плащом, за расправой следила Эбигейл. Боясь оказаться раскрытой, она стремительно отступила в тень.
Впервые за много лет в подвале появился узник, ожидавший стражей. До самого утра дом стоял на ушах. Приехавшие с рассветом законники надели на Барнса кандалы и вывели под руки, боясь, что он сбежит. Мы провожали подлеца всем домом.
– Дороти, прости, сестренка! – крикнул арестант, когда его запихивали в черную закрытую карету.
Она спряталась на груди у взлохмаченного Картера, провожавшего будущего родственника с самым суровым лицом. Тюремный кортеж растворился в тумане, и народ, возбужденно переговариваясь, начал втягиваться в дом. Вместе с остальными семенила Эбигейл, зябко кутаясь в шаль, накинутую поверх домашнего платья. Когда мы вошли в холл, я громко спросила:
– Сама расскажешь или наложить заклятье честности?
– Простите, госпожа ведьма? – оглянулась Эбби и обвела домашних испуганным взглядом.
– Ты слышала, – скрестила я руки на груди.
– Эльза, что происходит? – недоуменно свел брови Уильям. – Ты в чем-то пытаешься обвинить Эбигейл?
– Госпожа ведьма, нам всем надо отдохнуть, – осторожно попытался сгладить момент Флинт.
– Как только ваша подопечная скажет, что она делала в саду.
– А вы? – нахально вздернула подбородок девчонка.
