Автор
Утро было чудесное — солнечное и наполненное нежными ароматами свежей зелени. Мелкая дождиковая сыпь придавала этому воскресенье особенную свежесть. Однако в воздухе кипела какая-то нешуточная хмарь, которую невозможно было игнорировать — запах жареного мяса напоминал о том, что соседняя лавка недавно подожгла от собачьей зависти. Такие моменты придавали обычную чистоту утра шокирующим контрастом....
Но, живя среди людей, я заметила, что когда они пытались вежливо заткнуть собеседника, то обязательно заставляли его что-нибудь пить или жевать. Вроде, когда я ем, то глух и нем. Чтобы лишить человека слуха или голоса, мне не требовалось даже напрягаться, щелчок пальцами, пара правильных слов и никаких разговоров на две недели вперед, но вряд ли будущий родственник Дороти оценил бы настолько сногсшибательное гостеприимство.
– Может быть, чаю? – из вежливости предложила я.
– Было бы неплохо, – согласился он, предполагаю, тоже из вежливости и так меня напряг, хоть зубами скрипи.
Только сейчас стало ясно, что мы по-прежнему подпирали двери чулана. Вернее, подпирала я – спиной, а гость нависал надо мной, заставляя чувствовать себя по-женски хрупкой.
– Конечно. Добро пожаловать в наш дом.
– Вы уже говорили, – сухо отозвался брат Картера.
– Знаю, – не растерялась я, – но решила еще раз повторить, вдруг вы не расслышали. Какого вам чаю сделать? Черного, молочного или ромашкового?
– Вашего фирменного, – попросил он мой затылок, и от неожиданности я икнула.
Без преувеличений, именно икнула.
Как правило, после фирменного чая черной ведьмы выживали только черные ведьмы. Конечно, если на них лежало заклятье беспрерывного везения. В принципе, на том оно и сгорало.
Но от хозяйственного подвига меня спас вернувшийся хозяин дома. В тишине мужской спальни вдруг раздался ужасающий грохот, как будто перевернули гардероб, а следом прозвучали сдавленные ругательства.
Едва не столкнувшись с нами, Картер точно врос в пол и ошарашенно уставился на меня:
– Дороти? Ты?!
– А ты здесь ожидал обнаружить единственную в Сельгросе черную ведьму? – изогнула я брови и добавила сквозь зубы: – После пробежки ты вошел через окно.
В отличие от внешности, голос маскирующий амулет не изменял.
– Я разогнался и не вписался в двери, – брякнул Картер и обратил внимание на родственника: – Уильям, брат! Давненько не виделись!
Он расставил руки для дружеских объятий. На мой взгляд, с радушием жених переигрывал, но не мне было судить о принятых в людских домах традициях. Однако старший брат отшатнулся и вместо приветствий сморщился:
– Ты весь в пятнах.
