Автор
Утро было чудесное — солнечное и наполненное нежными ароматами свежей зелени. Мелкая дождиковая сыпь придавала этому воскресенье особенную свежесть. Однако в воздухе кипела какая-то нешуточная хмарь, которую невозможно было игнорировать — запах жареного мяса напоминал о том, что соседняя лавка недавно подожгла от собачьей зависти. Такие моменты придавали обычную чистоту утра шокирующим контрастом.
Голос у Дороти стал под стать внешности – весьма специфический.
– Темная богиня… – прошептала я, присаживаясь на корточки и присматриваясь к уродливому существу с тонким хвостом. – Ты даже жабой выглядела лучше…
Она купилась на протянутую руку, потыкалась в ладонь холодным носом, принюхиваясь к аромату еды, и я ловко схватила взбалмошную невесту в охапку. Однако свободолюбие Дороти явно обострилось. Кошка заорала дурным голосом, вцепилась когтями мне в рукав и попыталась вырваться.
– Не переживай, деточка, – ворковала я, покрепче прижимая теплую и неожиданно приятную на ощупь беглянку к груди, – если обещаешь не гадить в ридикюле, то я выделю тебе целый карман и возьму завтра посмотреть на церковь…
Толкнув дверь в свои покои, я обнаружила пьяного в зюзю Картера. В обнимку с банкой из-под жабы он сидел в кресле и, шмыгая носом, читал томик «Уход за земноводными и хладнокровными».
– Картер, не постесняюсь спросить, что ты делаешь в моей спальне?
Он поднял на меня туманные, красные то ли от алкоголя, то ли от слез глаза и произнес:
– Послушай, как тут замечательно написали про лягушек… – Парень принялся водить пальцем по странице, выискивая нужный абзац. – «Тот, кто содержал дома этих животных, надолго запомнит их скромное обаяние, кроткий нрав и неприхотливость». Слышала, как трогательно?
Он всплакнул в ладонь, вытер текущий нос и просипел:
– Моя Дотти была именно такой! Скромной и неприхотливой, а теперь ее превратили в еду! Видела?!
Картер в ярости затряс банкой. Наконец мне удалось разглядеть, что внутри болталась поджаренная жабья тушка. Конечно! Бедняга не догадывался, что днем невеста вернулась из банной будущего деверя чистенькая, пахнущая лавандовым щелоком и со всеми заново отращенными конечностями.
Тут, как и следовало ожидать, банка с едой выскользнула из нетвердых рук пьяного страдальца, а злобная версия Дороти, вонзив зубы мне в палец, кувыркнулась через голову на пол. Они встретились на ковре, оголодавшая кошка и вылетевшая ей навстречу зажаренная жаба.
– Чудовище сейчас сожрет труп Дотти!
Пьяный Картер сорвался с кресла, но запутался в ногах и растянулся на ковре. Однако он успел ловко схватить Дороти за хвост, за что та без пиетета вцепилась жениху в руку. Страдалец взвыл, а невеста с жабой в зубах рванула в мою сторону, мелькнула хвостом и скрылась в коридоре, ловко втянувшись в узкую щель приоткрытой двери.
