Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Вероятность успешного прорыва в этом случае резко упадет. Значит, что? Значит, сидим. Ждем шарфюрера и никуда не рыпаемся. Так, с этим ясно. А с чем неясно?
Неясного много. Прежде всего – необъяснимый интерес немцев к моей персоне. Приказ НКВД – был ли он на самом деле? Насколько я успел разобраться в личности шарфюрера, он не врал. Значит, приказ имел место быть. С какого это рожна за мной теперь гоняется еще и НКВД? Почитать бы сей документ! Однако же ехать в гости, пусть даже и для этого, не хотелось.
Шарфюрер пришел только через полчаса. Выглядел он раздраженным, судя по всему, разговор с майором оказался нелегким.
Кройцер уселся на переднее сиденье и что-то буркнул водителю.
– Герр шарфюрер, позвольте вопрос?
– Что еще, оберст-лейтенант?
У-у-у, какие мы сердитые! Куда же вежливость девалась? Понимаю, тяжко тебе пришлось, но мне-то до этого какое дело? Я к вам в гости не напрашивался.
– Куда мы сейчас направляемся?
– А вам, оберст-лейтенант, не все равно?
Машина тем временем вырулила на дорогу и притормозила у КПП.
– Вы везете с собой пленного, герр шарфюрер?
– Вот мое предписание и сопроводительное письмо от начальника шталага 4в.
Часовой просмотрел бумаги. Все это время нас внимательно ощупывал автоматный ствол его напарника. Тот к машине не подходил, стоял за мешками с песком чуть в стороне. Проверив бумаги, часовой поднял трубку телефона и что-то спросил. Подождал ответа, подошел к машине и передал документы шарфюреру.
– Счастливого пути!
Тот буркнул в ответ что-то неразборчивое, и наша машина вырулила на дорогу. Да, в одиночку я бы тут точно не проехал.
