В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
— И кто должен вам отдать такое указание?
— Руководство — согласно установленной процедуре изменения статуса подразделения. Или специальный курьер с соответствующими полномочиями.
— А как же тогда Рыжов вас убедил?
— У него такие полномочия имеются.
Замдиректора ФСБ удивленно посмотрел на Лизунова.
— Простите… майор, вы ничего не путаете? Откуда у него… ничего не понимаю! Он же находился здесь с совершенно конкретными задачами!
— Возможно, — снова пожал плечами ракетчик, — вам следует порасспросить еще кого-нибудь из вашего окружения.
Майор отыскал меня дома, безжалостно выдернув из кровати. Мечты поспать, похоже, скоро станут у меня навязчивой манией.
— Михаил Петрович, я, похоже, понимаю, отчего именно вас запихнули в эту дыру… — спросонья я даже имя его толком выговорить не смог, получилось что-то невразумительное. Но ракетчик не обиделся.
— Отчего же?
— Так вы ж не зря Михаил, — на этот раз вышло разборчивее.
Лизунов, однако, этого тона не принял.
— Ты генерала этого хорошо знаешь?
— Чай вместе не пил, ежели что… Встречал его на официальных собраниях, не более того. Так он там в президиуме сидел, меня, надо думать, в упор не видел.
Майор прошелся по комнате, с силой вдавливая подошвы ботинок в пол.
Доски жалобно поскрипывали, и любопытный котенок, проснувшись, высунул свою мордочку из-под одеяла. Он теперь постоянно устраивался там, грелся.
Лизунов мельком на него глянул и продолжил свое хождение. Сон у меня закончился совершенно, и я, присев на кровать, потянулся за брюками.
Майор хмыкнул и, указав глазами на дверь, вышел.
Накинув куртку, и я выбрался на лестницу.
Лизунов уже спустился на межэтажную площадку.
— Что за муха тебя укусила, Петрович?
— Эшелон с дизтопливом — твоя работа?
— Моя.
— И что тебя на это сподвигло? Колись, Рыжов!
— Ну… вот хрен его знает, Петрович, но какое-то у меня чувство такое возникло… что не дадут его тебе, когда заявку пришлешь.
— Не дурак, просек. Прав ты! Не дали бы, это я сейчас отчетливо понял.
Он кратко поведал мне содержание беседы, которую только что имел с Широковым. М-м-да… даже и не знаю, что тут сказать.
— Гнили в нем… может, и нет никакой. Но вот мыслит этот генерал… не военный он! — стукнул пудовым кулаком по стене ракетчик.
