В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
Гюрза стоял, прижав руки к паху. Из-под его ладоней по одежде быстро расплывалось темное пятно.
Наступила мертвая тишина. И в ней совершенно явственно послышался звук падающих на пол капель. Темно-багровые капли срывались из-под ладоней Аслана и, падая на пол, быстро образовывали небольшую лужицу. Он пошатнулся, сделал пару неуверенных шагов. Ноги его задрожали и согнулись в коленях.
Снова дрогнул пол.
Посмотрев на лежащего в луже крови бойца, Макс только головой покачал.
— Он что, совсем дурной был? Не слышал, как ты ножом работаешь?
— Слышал.
— Ну и напрасно. Я, по правде сказать, и сам такого никогда еще не видел. Так что… уважаю…
Когда со стороны городка скользнули в траву две фигуры, я облегченно перевел дух — обошлось без стрельбы. Слава богу, а то уже все ногти на пальцах сгрыз! Ну… почти все. Прячась за складками местности, спешу навстречу к ребятам.
Это оказались те самые снайперы-новички, которых откуда-то привел Михалыч.
— А сами они огня открывать не станут, хотя и выступать на нашей стороне тоже не готовы, — присев на корточки, неторопливо излагает старший из снайперов.
— И много их там?
— Под сотню будет… знаю некоторых — вояки серьезные. Кстати, внешнюю охрану несет другое подразделение — личная охрана руководства. И внутренние посты — тоже их забота.
Кирпич с души! Хорош был бы разговор, если б мы на внешнем посту порезали их товарищей.
— А они что, не шибко промеж себя дружат?
— Не похоже на то. Скорее даже — наоборот. Им жестко предписано дружить и не конфликтовать — вплоть до расстрела.
— Во как?! И что же за народ в этой охране? Сколько их? Базируются где?
— Народ всякий. Больше по принципу личной преданности отбирали. Сколько — не скажу, не в курсе. И про место базирования… — разводит руками снайпер.
Ладно — и то хлеб."
"По принципу личной преданности, говоришь? Зная взаимную «любовь» таких вот «небожителей» друг к другу, можно предположить, что таковых «преданных» с собою особо много взять не позволили — дабы не создалось ни у кого численного перевеса. А дальше вступает в действие чистая арифметика.
Господская часть поселка — двенадцать домиков. Представить себе, что они будут занимать там по одной-две комнаты — немыслимо в принципе.
