Автор
Сборник рассказов о том, что жизнь напоминает зебру — чередование чёрных и белых полос. Автор размышляет о природе счастья, учит принимать непостоянство испытаний и радостей, находя опору в том, что остаётся неизменным. Философские истории о смысле существования и человеческой стойкости.
Семечки в граненых стаканчиках, по весне – сухие грибы, старая, слегка проросшая и оттого дешевая картошка, расфасованная в потертые, ветхие целлофановые пакеты, лук-севок в пол-литровых банках, репка или свекла из подпола – все, что осталось с зимы. Была еще бабулька с жареными пирожками – кривыми, мятыми, огромными, с тем, что подешевле: кислой капустой и рисом. Кира обожала эти еле теплые пирожки – бабулька держала их в алюминиевой кастрюле, укутанной ватником и старым пальто. От пальто пахло нафталином, от ватника – сыростью и землей. Кажется, запахи проникали внутрь кастрюли, где лежали помятые пирожки. Но Киру это не смущало – покупала всегда два, с рисом и капустой. Медленно шла через пролесок от станции в город и с удовольствием и жадностью жевала этот шедевр кулинарного искусства. И Мишку подсадила на эту «прелесть» – его слова. Только куснул – и закатил глаза от удовольствия: «Прелесть какая, а?»
Когда это было!
Бабулька с пирожками сидела всегда – все четыре времени года. А вот ассортимент других торговок менялся в зависимости от тех же времен года. Самое сладкое время – лето и осень: смородина красная, черная, белая, крыжовник всех видов – большущий зеленый, изумрудный, почти прозрачный. Или мелкий, красно-бурый, утыканный мягкими иголочками. И янтарный, желтый, совсем не кислый и с очень тонкой и нежной кожицей – надкусишь, и во рту расползается мягкая, сладкая, зернистая кашица. Кира обожала крыжовник. Но нигде больше его не видела – только здесь, в России. Малина в августе, яблоки, мелкие подмосковные грушки, похожие на маленькие учебные гранаты, терпкие и почти безвкусные. А вот яблоки были чудесными – коричные, белый налив, мельба, грушовка.
Где сейчас эти яблоки? Нет, конечно же, есть! Здесь – наверняка! А там, дома… Там, дома, были только ненастоящие, восковые, красивые, ровные, гладкие, как муляжи.
Алкаши торговали свежевыловленной мелкой рыбешкой – карасиками, плотвичкой. Кучка – рубль. Рыбки слабо трепыхались на подмокшей газете.
Как она любила бродить по платформе и покупать снедь у милых бабулек! Стакан ягод, стакан семечек. Малосольные огурчики. «Мне два, пожалуйста! – И, подумав секунду, сглотнув слюну: – Ну ладно, три».
Или мороженое – мороженщица в белом халате и белой косынке, с тележкой, стояла возле самых ступенек. Сливочное в вафлях, шоколадное, крем-брюле. Вафельный стаканчик с желтой или розовой розочкой. Твердая эта розочка, которая и была вкуснее всего, как потом выяснилось, делалась из крашеного маргарина.
