Автор
В черное-белую оценку своей жизни всегда верила. Но однажды нежданная встреча заставляет меня переосмыслить все мыслимые аспекты этого градостроительства, отражающего добро и зло. Этот роман – глубокий дискурс на тему этики и эстетики в мире черных теней и белых светов....
– Опять вы?!
– Я вообще-то на работе.
– Мы вообще-то наедине.
Понимаю, что он позвал меня не по делу, а просто так, разворачиваюсь и собираюсь уйти, но он ловит мое запястье, безжалостно пуская двести двадцать вольт по моим венам.
Вздрагиваю. Оборачиваюсь.
– Сядь, я куплю твое освобождение.
Усмехаюсь:
– Сам у себя?!
– Ты же не хочешь брать деньги по-хорошему!
Мрачнею и выплескиваю из себя раздражение:
– Марк, мне хватило сплетен после приватного танца за четыреста тысяч и сегодняшнего цветоприношения.
– Тебе не все равно, что думают другие?!
– Нет! Мне здесь еще работать! – шиплю я. Неужели он не понимает, что усложняет мне жизнь!
– Хорошо. Оплачу по прейскуранту.
«Еще один упрямый осел!» – проносится в голове, и губы невольно приподнимаются в едва заметной улыбке.
– А коктейлем вкусным угостишь?!
В его глазах зажигаются веселые искорки.
– Угощу.
Пока я пытаюсь спрятать улыбку, он, пронизывая меня взглядом, произносит:
– Кстати, я не против еще одного привата!
Краснею, вспоминая жаркий приватный танец, который исполняла для него, и радуюсь, что темнота скрывает мои алеющие щеки.
– Ты сказал, что я еще плохо его танцую. Так что извини, мне надо подучиться!
– Да?! Ты уверена?! – он вопросительно изгибает брови, и я уже не могу маскировать улыбку.
– Так сказала Маргарита.
Он усмехается и соглашается:
– Хорошо, потренируйся, и я проверю.
Рабочая ночь вдвоем, что устроил мне Марк, была впервые такой спокойной и приятной.
После последнего выступления артисток, не досидев до конца положенного рабочего времени, Марк поднимается и, подняв с дивана меня и приобняв за плечи, уводит из зала, бросив менеджеру, что моя рабочая ночь завершена.
Прячу смущение, проходя мимо, но не глаза. Марк купил мне освобождение и несколько коктейлей по обычному тарифу и не потратил на меня никаких умопомрачительных, вызывающих вопросы и осуждения сумм.
