Автор
Егор Брагин, оказавшись в СССР 1980 года, строит бизнес-империю и поднимается на международный уровень. Но успех привлекает врагов, которые становятся всё опаснее. Герою предстоит найти баланс между амбициями и семьёй, чтобы не потерять самое ценное в погоне за властью и богатством.
Он злится, но старается держать себя в руках."
"— И в этом будущем, — продолжает он, — тебя ждёт незавидная участь.
— Плач и скрежет зубов? — уточняю я. — Но это, скорее ваше будущее. Геенна огненная ещё при жизни. А потом, скорее всего, утопление, ведущее к окончательному финалу. Ужасная, говорят, смерть. Вы ничего об этом не знаете?
Несмотря на колоссальное самообладание, в этот момент он готов броситься на меня с кулаками.
— Не советую, — с самым серьёзным видом говорю я, выставляя руку вперёд. — У меня тысяча поединков за год и девятьсот из них с летальным исходом.
— Я тебя сейчас арестую, Брагин! Ты понял меня?
— Ладно, товарищ майор, — проявляю я милость. — Если есть, что сказать, говорите, пожалуйста, потому что я опаздываю. И скажите уж сразу, чего вы ко мне прилепились?
Он молчит, пытаясь взять себя в руки и это ему удаётся довольно быстро.
— Значит так, щенок, мальчишка, засранец, то, что ты выпорхнул из моих силков ничего не значит. Это временно, поверь. А каждое слово, что ты сказал мне сегодня будет стоить тебе очень дорого. Задачи не меняются. Лилия, Радько, Злобин.
— Так у Радько алиби, спутали вы его с кем-то.
— С кем-то? — прищуривается хорёк. — Ну-ну. Да, и похеру, что спутал. Ты его устранишь и всё. Но это задача лишь третья по важности. Первой остаётся лилия. Вторая задача — это Злобин. Ну, и Радько, по нему уже всё сказано.
— И почему я должен это всё делать? — удивляюсь я. — У вас же на меня ничего нет.
— Это у меня-то нет? — спрашивает он и неожиданно начинает смеяться, негромко, но по-мефистофельски. — Кое-что, всё-таки есть. И это помимо твоей нелегальной деятельности. Помимо всех этих колбасных и пошивочных цехов, ЛВЗ, военизированных групп, незаконных разрешений на строительство, валютных махинаций и катранов. С этими делами всё ясно, просто пока не пришла их пора, ещё не время, рано.
Я делаю серьёзное и озабоченное лицо, резко сбрасывая маску бравирующей бесшабашности. Вроде как пугаюсь этой его осведомлённости.
— Но это всё ерунда, — воодушевляется он моим показным испугом, — потому что есть кое-что гораздо более важное. Твои родители, твоя будущая жена, родственники и друзья. Самых дорогих твоему сердцу людей я возьму и буду рвать на куски, нет, сначала отымею во все дыры, а потом начну рвать. На маленькие кусочки. Я буду резать их на полосы, на ремни и на лоскуты… А ты будешь смотреть и не сможешь закрыть глаз, потому что я отрежу тебе веки.
Я тяжело сглатываю. Вот же маньячина.
