Автор
В черном мире предательства и стремлений ставит вас на грань долга и совести в роман "Черное и белое". Начало пути для главной героини - путешествие за границу, где она вынуждена бороться за свою безопасность и честь. Атмосфера мрачная и напряженная, но с подспудным движением добра и предательства в каждом персонаже....
Я даже не успеваю зафиксировать, обо что бьюсь — о дверь, стекло или спинку переднего кресла. Скорее всего, обо всё перечисленное. Снаружи мир взрывается какофонией звуков — скрежетом металла, визгом тормозов и гневной разноголосицей клаксонов.
Мы делаем пару полных оборотов и останавливаемся. И, как по волшебству, наступает тишина. Чёрный экран… Проходит несколько секунд, прежде чем я начинаю соображать.
Лицо в крови… да и вся одежда тоже в кровищи… бровь, похоже рассёк, голова и плечо болят. Лёха в отключке, он удар практически на себя принял.
— Егор! — едва слышно доносится Наташкин голосок, и я подбираю трубку. — Егор! Что у тебя происходит?
— Непредвиденные обстоятельства… Я чуть позже приеду… Всё нормально…
В голове гул, звон, болит зараза… и грудь ещё… Кровь течёт, как у боксёра… Блин, что за хрень… Как он так выскочил? Из Настасьинского-то переулка? Где там разогнаться вообще?
Раздаются звуки сирены… Да не одной, сразу нескольких… Подъезжает жёлтая гаишная «Волга» и две кареты скорой помощи.
Я открываю дверь и осторожно выхожу из машины. Делаю несколько нетвёрдых шагов, замечая медленно, как во сне, бегущего инспектора. Твою дивизию! Переднее крыло всмятку, колесо вывернуто, половина передней двери, как скомканный лист бумаги…
Ко мне приближаются санитары. Да, подождите вы! Какое-там, волокут в «рафик». А вон и чёрная «Волга». Она стоит чуть позади.
— Да подождите!
Но санитары неумолимы. Затаскивают меня в свою посудину.
— Надо зашивать! — говорит склоняющийся надо мной человек в белом.
Я вижу его лицо прямо над собой, серьёзные глаза и большой нос с чёрными точками. Мне чем-то замазывают бровь. Действительно, будто на ринге… И вдруг…
— Э! Вы что мне колете?!
В бедро, прямо через брюки! Какого хрена!
— Это просто обезболивающее.
— Какого хрена! У меня и так ничего не… болит…
Суки… подло… вили… Голова начинает кружиться… Твою дивизию, как спать-то хочется…
Я слышу, как открывается дверь, но не могу повернуть голову, зажатую в заботливых руках врачей.
— Как он? — раздаётся смутно знакомый голос.
— Засыпает…
Не врёт, гад… я действительно засыпаю…
23. Напрасные откровения
Просыпаюсь от того, что кто-то со мной разговаривает.
— Ну что, Брагин, молчишь? — бодро интересуется он. — Живой?
Я поёживаюсь.
