Автор
Эрта чувствовала свою безнадегу в каждой стрелке и каждом выстрелившемся глазе противника. Долгий бой длился девять часов, но даже их невероятная мощь не могла остановить неумолимое продвижение Существ. Эрта жила только от одного вздоха к другому, каждый из которых был наполнен отчаянием и решением продолжать бой в этой безнадежной игре черного противника....
Было не падением, а вознесением. Полетом. И даже не в небеса, а куда-то выше. И Эрта была не развратной демоницей, а ангелом, и была им не потому, что нравилась ему. Просто все, что она делала, все ее фактически непотребные действия таковыми не были. Они были — таинством. Точно таким же, каким были и его действия в том, что между ними случилось. Что же на самом деле случилось, спрашивал он себя снова и снова. Но, ответить на этот вопрос он себе не мог. А потом перестал и пытаться. Он просто вспоминал, как это было, и его сердце и тело всю дорогу жгли, знобили и согревали эти воспоминания, и даже ветер перестал справляться с тем, чтобы развеять их.
"Подъезжая к монастырю, он остановился, и долго обдумывал, как и что он скажет, чтобы объяснить всю эксцентричность своего поведения за последнее время. Но, когда он достиг стен своей обители, никто ни о чем его не спросил. У него создалось такое впечатление, что никто не заметил ни только его возвращения, но и отъезда. Устроив падающего от усталости Грома отдыхать в конюшне, он пошел искать Герарда, который обычно был в курсе всего на свете, чтобы выяснить, чем дело.
Герард, редко бывающий серьезным, сейчас был серьезен как никогда:
— Мы практически отрезаны от всех торговых путей, — начал объяснять он Ульриху — от Ордена, возможно от всего мира. Странная смерть поселилась в горах на востоке. Там начали пропадать люди. Бесследно. Потом эта смерть перешла и на другие пути из баллея.
В горах на востоке, повторил про себя Ульрих, там, где была крепость его отца, и Эрта. Почему-то, что-то всегда пытается их разлучить, — думал он. Но, это что-то не знает, кому пытается перейти дорогу, — зло подумал Ульрих, — я уже решил быть с ней и буду, и ничто не сможет мне помешать, кроме нее самой. До тех пор, пока она сама не захочет, чтобы он ушел.
