Автор
Эрта чувствовала свою безнадегу в каждой стрелке и каждом выстрелившемся глазе противника. Долгий бой длился девять часов, но даже их невероятная мощь не могла остановить неумолимое продвижение Существ. Эрта жила только от одного вздоха к другому, каждый из которых был наполнен отчаянием и решением продолжать бой в этой безнадежной игре черного противника....
— Так вы все-таки любовники! Вот ты мне и скажи! — воскликнул неудивленный барон.
— Мы боевые товарищи, ты это видел. — возразил Ульрих.
— Черт побери, лживый пес, если бы я знал, что у монахов такие боевые товарищи, я бы еще в двенадцать лет ушел в монастырь, — не поверил ему Мэннинг. И заявил:
— Я заплатил за нее.
— Я верну тебе деньги.
— Мне не нужны деньги. Она дала мне право распоряжаться своей жизнью.
— Возможно, но в тот момент у нее не было права своей жизнью распоряжаться. Несколько недель назад относительно ее жизни орденом было принято решение.
— Свои побрякушки ведьма не получит, даже если убьет меня, — насмешливо заявил на это Мэннинг.
— Она тебя не тронет, — успокоил Ульрих, доставая нож Эрты.
И продолжал:
— И я тебя не убью… — начал он, медленно расставляя, слова — еще очень долго… пока ты не скажешь мне где ее оно.
Эрта смотрела на седого противного барона и понимала, что сейчас произойдет. Она вспомнила свое знакомство с Ульрике. И вспомнила его лицо во время их первой встречи, после того как он видел свою дочь. Вспомнила, что на хуторе, выбирая наиболее безопасный для своих людей путь решения проблемы, он не поскупился пожертвовать деньгами. И несмотря ни на что, он ей нравился.
Она переместилась за спину рыцаря и тихо сказала ему:
— Ульрих, пожалуйста, позволь мне попросить его еще раз.
Тот уступил.
Все еще стоя за его спиной, она сказала, повысив голос:
— Аксель, пожалуйста, отдай мне мои вещи.
Заставляя его тело дважды повторить путь, которое оно прошло, после того как оказалось в этой комнате без них. Останавливая Ульриха, хотевшего остановить барона, выходящего за дверь. После того, как тот вернулся и принес все, что ей было нужно, она заставила его сесть в кресло и уснуть.
Когда они подошли к стене, возле которой он оставил Грома, Ульрих повернулся к ней и сказал:
— Что ты с ним сделала?
— Просто попросила.
— Ты и до этого его просто просила. Он был категорически не согласен с тобой.
— А потом согласился.
— Он не согласился бы до нескольких отрезанных пальцев, а возможно и дольше. Я отлично знаю этого борова. Он только кажется рыхлым. На самом деле прочный как железо и упрямый, как осел.
