В магическом Нью-Йорке юный чернокнижник Алекс Дум стремится утвердить свою власть и заслужить уважение магических организаций. Однако его путь полон опасностей, тайн и испытаний, которые потребуют от него жертв и выбора между добром и злом.
Пусть и не таким целым как раньше, а замотанным клейкой лентой, посаженным на гвозди и неумело прибито молотком, на все же в какой-то мере починенным.
Парень оставил на столе чаевые, вытер губы и пошел на выход. Дышать стало проще.
Улица встретился посвежевшего, более или менее сытого Алекса вечерней прохладой. Правильно говорят, что на полный желудок не замечаешь ни сырости, ни холода.
Рукоять заправочного пистолета легла в ладонь не хуже, чем ЮСП. Вот только звук журчащего топлива на слух оказался куда приятнее, нежели щелчки выстрелов.
Заправив стального коня, Дум снял заклятие, чувствуя как часть вложенных сил возвращается обратно. Вернув подножку в паз, юноша поднял передачу и спокойно развернулся к дороге. Ему всегда нравилось ездить, а ездить на добротном транспорте — вдвойне. Еще бы какого-нибудь пассажира с хорошо подвешенным языком и почти счастье.
Уезжая по шоссе, Алекс не обратил внимание на то, что в боковом зеркале не отражалась никакая заправка. Только заброшенная, уже давно поломонная и местами сожженная лесопилка. Но это было не важно, ведь Дум все еще дышал…
* * *В состоянии просветления юноша пребывал не долго. Буквально через четыре километра, когда табличка ""Добро пожаловать в Виндлэйк"" осталась за спиной, в свет фары попал силует. Алекс резко затормозил, а силует, покачнувшись, упал на траву.
— С вами все в порядке? — Дум спрыгнул с сидения и подбежал к пострадавшему.
Шок длился всего секунду. В этой мешанине грязи и крови он довольно легко узнал знакомые черты.
— Иронично.
Именно на этом слове закончилась жизнь некромантки — Джин.
— Проклятье, — выругался Алекс, усаживаясь рядом.
Справа от него лежало бездыханное тело любовницы Локсли.
— Проклятье!
Дум был ошарашен и озадачен одновременно. И если первая эмоция еще хоть как-то могла улечься сама, то со второй надо было что-то делать. Переждав минутку, чем, как ему казалось, отдал дань уважение успошей, Алекс достал из кармана приватизированные перчатки и принялся за осмотр.
Начал он, как и подобает не лишенному вкуса мужчине, с ножек. Ступни были сбиты напрочь, будто ведьма бежала не по лесу, а по строительной наждачке. Это говорило только об одном — она от кого-то убегала. Причем, учитывая ссадины и, судя по опухоли, трещену на берцовой кости — до того, как её нагнал убийца."
"— ""Получается, она сперва убегала от одних, но убили её другие?"" — подумал Алекс.
На бедрах и талии виднелись характерные следы. Кто-то грубо насиловал Джин.
