Ему и без того хватает отметок от разннобразной швали, чтобы еще и самому себя очернять.
— Лиза!
Алекс шарился по углам, отшвыривая в сторону куски мебели. Он переворачивал тела, измазавшись в крови. Он даже заглянул под стойку, где нападавший устроил настоящую кровавую баню. Повар, кассирша и даже… На это Алекс не смог смотреть. Да и кто бы смог. Вот только раскуроченная коляска говорила сама за себя.
— Лиза, отзовись! Это я!
Дум рванул в коридор, по дороге перепрыгивая непонятно как окзавашийся здесь толик. И наконец услышал:
— Алекс!
— ""Спасибо господи!"" — подумал Дум, с кривишись от ожоговой боли.
Но это было ничего, по сравнению с тем, что он навлек на город. От его беззрассудности, эгоистичности и того, что вел себя не лучше проклятых Искариотов, погибло уже столько людей… Нельзя было позволить, чтобы в их числе оказалась еще и Лиза!
Девушка обнаружилась в ванной, которую по счастливой случайности завалило осколками кафеля и мебели. Испуганная, вооруженная одной лишь тонкой трубой, он сбилась под ракованний. Окровавленная, в изорванной одежде с синяками на руках.
— Проклятье, Лиза, что здесь произошло?
— Зачем ты пришел, — она стучала зубами то ли от страха, то ли от холода. — Зачем ты пришел. Зачем ты пришел, — причитала она.
— Что так…
— Алекс!
И Дум понял, насколько же он глуп.
— Локсли! — крикнул в ответ парень, доставая из-за пояса пистолет. — Чем обязан, Локсли?
— Мне нужна Черная Месса, Алекс! И нужна сейчас же!
Дум взглянул на испуганную девушку. Та не боялась лезть под пули, но вот магия её пугала. Пугала до дрожи и нервной белезны.
— Погоди, мы выйдем!
Лиза яростно замотала головой.
— Успокойся, — прошептал Дум. — Если мы останемся здесь — он просто обрушит здание и мы будем погребены заживо.
Стронтон замерла, и, сжав губы в тонкую полоску, кивнула. Опершись на подставленную руку, она поднялись и компаньоны вместе вышли в раскуроченный зал.
— Не смотри по сторонам, — предупредил Алекс, но было поздно.
Склонившись в углу, Лиза прощалась со съеденным недавно заказом. Локсли стоял на проспекте. Все такой же небрежный, только немного постаревший. Теперь ему можно было смело дать все пятьдесят. На правой руке темный маг держал младенца. Того самого, чья мать осталась навсегда лежать под стойкой. Ребенок смеялся, играясь с летающими вокруг его головы звездочками.
Красивые чары… Которое никогда не сможет вополотить Дум, ведь в его распоряжении только тысячи чернейших заклинаний.
