— Ну так как мне тебя еще из-за игр вытащить, — фыркнула Джин, отпихивая хозяина в сторону и плюхаясь на пуфик. — Ну и свинарник тут у тебя! Впрочем, тебе подходит…
— А’hira, — араб обозвал Джин ""шлюхой"" сохранив при этом все то же радушное лицо.
— Совершенно с вами согласен, мистер Клавис, — хмыкнул Алекс.
Сперва араб застыл, видимо ожидая что его разоблачат, но потом улыбнулся еще шире и схватил Дума за руку.
— Так рад, что хоть кто-то здесь разговаривает на моем родном языке! — тараторил он, треся чужую конечность.
— А то обычно стоит позвонить кому-нибудь из друзей и тут же полиция ищет бомбу у меня в тюрбане.
— Хватит заливать! — смех Джин был больше похож на лай гиены. — Ты носишь бейсболку Метс, а родился в Бруклине в семье католиков.
— Очень достопочтенные люди, — уверял ""араб"".
— А мне рассказать этому юноше, что ты сделал со столь ""достопочтенными"" людьми, когда овладел волей?"
"Араб сглотнул, отпустил руку и плюхнулся за компьютер.
— Все совершают ошибки, — с придыханием произнес он.
На секунду в помещение повисла тишина. Джин и Клавиус ждали, пока сядет и Дум, но тот не хотел оказаться в невыгодном положении. На таком пуфике удобно сидеть, но вот вставать с него довольно сложно, а парень не хотел стеснять себя в движениях. А ну как вдруг ему придется снова куда-нибудь и от кого-нибудь бежать?
Так что Алекс остался рядом с занавесью, благо та пока еще не схлопнулась обратно.
— Ну так что тебя привело ко мне, Джин? — спросил араб, после минутной паузы.
— Вот он, — некромантка беспардонно ткнула пальцем в сторону Алекса.
Клавиус окинул Дума оценивающим взглядом и пожал плечами.
— Мне казалось, тебе нравятся постарше. Сколько там Локсли? Сто сорок три? Или сто шестьдесят три?
— Сто пятьдесят семь, — прошипела леди. — и приглядись внимательнее.
С этими словами Джин щелкнула пальцами и Алекс вскрикнул от неожиданности. Рубашка на нем разошлась по швам, обнажая правую сторону груди. Араб, увидев метку Черной Мессы, чуть не задохнулся.
Краем халата он утер мигом вспотевший лоб и трудом унял дрожь в руках.
— Это то, о чем я думаю? — прошептал он.
— Нет, жирный извращенец, не то. Парень хоть и смазливый, но не из твоей лиги.
— Гомофобка, — проскрипел Клавиус. — Это ведь оно, да? Черный гриморий?
Араб поднялся с пуфика и на негнущихся ногах доковылял до Алекса. Клавиус, будто мышь, тянущаяся за сыром в мышеловке, то делал шаг вперед, нелепо хватая пальцами воздух, то отступал.
