Автор
Первым взмахом левой руки Чернокнижник погрузил клиента в туманную реальность, где запах стал невероятно привлекательным и маниакально знакомым. Клиент выглядел странновато, но черной энергией он заряжался все быстрее, пытаясь выжить в этом потаенном мироздании.
Поминая сквозь зубы всех богов и демонов, я карабкался следом за девушкой и, уже забравшись на скальный выступ-площадку, спросил:
— Как ты здесь выжила?
— Я иллюзион, — не оборачиваясь, бросила она. — Я умею… притворяться.
За плоским выступом оказалась не пещера, просто щель в скалах. Черный камень внутри был слегка прикрыт сухой травой и ветками. Одри скинула «мешок» с мясом, присела возле узкого входа, воткнула в кусок деревяшки палочку и быстро ее завертела, нетерпеливо сопя. Я посмотрел на все это и поджег деревяшку заклинанием.
— Спасибо! — обрадовалась Одри. — Все-таки здорово быть магом. Даже темным.
Я буркнул что-то невнятное, осматривая скалистый выступ шириной в несколько шагов.
— Ты сможешь открыть портал? — не поднимая на меня глаз, спросила Одри, торопливо раскладывая мясо на плоском камне, под которым теперь тлел огонь.
— Надеюсь, — хмуро отозвался я. — Если резерва хватит. Здесь неоткуда взять силу.
Измазанные ладони девушки на миг замерли и продолжили заботливо закрывать самодельный очаг камнями.
— Понятно. Тогда тебе надо поесть. И отдохнуть. Да?
Она вскинула голову, отбросив со лба грязную прядь. На щеке кровоточила свежая царапина, и я сглотнул, уставившись на нее. Но Одри уже опустила голову, обкладывая мясо какими-то широкими листьями.
— Здесь есть растительность? — глупо спросил я.
— Да, на склонах, с другой стороны. В основном хвойные, но и такие встречаются. Мох есть. Один раз я нашла какие-то кислые ягоды.
Я издал какой-то нечленораздельный звук.
— Готово!
Она стащила кусок, обжигая пальцы. Я отобрал и вернул на камень.
— Оно еще сырое, Одри. Нельзя есть сырое, в нем могут быть паразиты. Мою кровь очищают руны, а вот ты вряд ли их переваришь.
Она насупилась, но кивнула.
— Ты прав, конечно. Просто…
Что «просто», продолжать не стала, но я и так понял. Девчонка хотела есть. Сильно. Настолько, что полезла вниз, надеясь найти еду. И не побрезговала отрезать кусок серой твари. Да, голод сильно меняет человеческие принципы и мораль. Это я на себе проверил. Не тот, что испытываешь между обедом и ужином, а настоящий, мучительный, от которого организм начинает пожирать сам себя, и нутро раздирает болью.
