В темном здании вспыхивает красный свет, заставляя сердце заколебаться. Серега плескает на камни, и пар проникает в потолок, создавая невероятную атмосферу тайн и приключений. В предбаннике у стола с кока-колой ждет диверсант из будущего, готовый выйти на сцену своих задуманной махинаций....
Стрелял один человек и восемь моих солдат должны были гарантированно свернуть его в трубочку. Вскоре я действительно услышал выстрелы и взрывы гранат, должно быть, они нашли стрелявшего. Каково же было мое удивление, когда к нам вышло всего трое из ушедших восьми человек, причем один из них был ранен. Как выяснилось — они воевали друг с другом. Стрелявшего они видели мельком, причем он сам огня не вел. Каким образом мои солдаты стали стрелять друг в друга — никто из них пояснить так и не смог. Посланные на поиск остальных, солдаты сумели отыскать только четверых, ефрейтор Любке бесследно исчез.
Утром к нам на помощь пришла группа лейтенанта Венцеля. Мин на тропе он не обнаружил, и уже через два часа мы были в расположении части. Доложившись гауптману, я вышел на улицу и встретил Рауфа.
— Что с тобой? — спросил его я.
— Понимаешь, я только что видел проводника.
— Какого проводника?
— Того, что пошел с нами в лес, местного.
— И что он тебе сказал?
— Ничего. Его ранило тем взрывом, и он ушел в лагерь с моими солдатами. По дороге он присел отдохнуть и умер.
— Ну и что? Бывает и не такое.
— Альберт! Это другой человек!
— В смысле — другой?
— Тот, что ходил с нами был лет сорока пяти-пятидесяти и небрит. А тот, что лежит здесь — чисто выбрит и помолодел лет на двадцать.
— Пойдем, покажешь мне его.
Мы подошли к сарайчику, куда сложили всех убитых. Рауф указал мне не лежащего с краю мужчину.
— Вот этот.
— Куда он был ранен?
— В голову, слева. Осколок задел.
Я приподнял голову и смотал с нее окровавленный бинт. Если в эту голову и попадал осколок, то был он немаленьким и весил он не менее нескольких килограмм — висок был вмят внутрь сантиметров на пять.
— Его опознали?
— Да, охранники его знают.
