В темном здании вспыхивает красный свет, заставляя сердце заколебаться. Серега плескает на камни, и пар проникает в потолок, создавая невероятную атмосферу тайн и приключений. В предбаннике у стола с кока-колой ждет диверсант из будущего, готовый выйти на сцену своих задуманной махинаций....
Майор вон, так тот, вообще в школе учителем работал.
— В школе?
— Ну, да. В Белостоке. В обычной средней школе, детей до войны учил.
— А потом, значит, к вам пришел.
— Не пришел. Вернулся.
— Как ты?
— Как я. Только не так кроваво это у него вышло.
— Да, уж — я скрипнул зубами. — Если б не эта …. Если б не Иголка… Попадись он мне…
— Не только тебе, дядя Саша, не только тебе. Он бы здесь у меня пол насквозь бы прогрыз, аж до подвала, веришь?
— Верю. Злой ты, как я погляжу.
— Не злой я, дядя Саша. Справедливый.
— Пику в бок — и в аут.
— Хм-м… Ну, так тоже можно. Хотя и другие способы есть. Пить будешь?
— Буду, конечно. У тебя тут, поди, не самогоном поят?
— Обижаешь… В таких хоромах — да самогон?
Ланге потянулся рукой к столу, что-то там нажал. Из неприметной двери, справа, беззвучно возник коренастый солдат. Быстро расставил на приставном столике рюмки и тарелочки с закуской. И также, беззвучно исчез. Мы присели к столу и Ланге плеснул мне водки.
— Слышь, Барин,… Тьфу ты, даже и не знаю, как тебя сейчас величать-то?
— Наедине и Генрихом можешь. А на людях — господин полковник.
— Ага, понял. Ты, вот скажи, на кой я тебе сейчас-то сдался? Сызнова бежать ты вроде уже и не собираешься?
— Ты мое хозяйство видел?
— Откуда же? Мы только по этой дорожке через лес проехали и все. Ничего я, кроме леса и ворот не видел.
— Тут у меня народу нехило. Даже и твои знакомые есть.
— Это какие же у меня ТУТ знакомые есть? Откудова им тут взяться-то?
Ланге усмехнулся, снял телефонную трубку и бросил туда несколько слов.
— Вот сейчас и посмотришь.
В дверь постучали.
— Разрешите? Господин полковник, унтер-офицер Дьяченко по вашему приказанию прибыл!
Я обернулся.
На пороге стоял… «Длинный». В немецкой военной форме.
— Знакомы? — усмехнулся Ланге.
— Видел я его — ответил я. — Не убедил он меня.
— Это почему же?
Так, про сигареты и сытость помолчим, слишком уж нетипична такая подозрительность для бывшего зека.
— Говорит он не так. А, второй, которому я поленом заехал, тот командные нотки в голосе прятать не научился. А сам, даже и не в законе. Не по масти ему так борзеть, молод ишшо.
— А ведь еще что-то есть — прищурился Ланге. — Да?
— Есть — кивнул я головой. — Он мне тогда сказал, что они лампочку кокнули, так?
— Так — подтвердил Дьяченко. — А что тут неправильно?
— А то, что она через два часа снова горела.
