Ветеран спецназа «Альфа» оказывается в теле советского зэка во время Великой Отечественной войны. Боевые навыки и знания из будущего становятся его единственным оружием против нацистских диверсантов и советских органов госбезопасности. Сможет ли он выжить в кровавом аду 1941 года и изменить...
Раздел Chitat.online для книги ««Черные бушлаты». Диверсант из будущего» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Ветеран спецназа «Альфа» оказывается в теле советского зэка во время Великой Отечественной войны. Боевые навыки и знания из будущего становятся его единственным оружием против нацистских диверсантов и советских органов госбезопасности. Сможет ли он выжить в кровавом аду 1941 года и изменить...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ветеран спецназа «Альфа» оказывается в теле советского зэка во время Великой Отечественной войны. Боевые навыки и знания из будущего становятся его единственным оружием против нацистских диверсантов и советских органов госбезопасности. Сможет ли он выжить в кровавом аду 1941 года и изменить...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ворота лагерные открыли, приказ прочитали, винтовки в руки — и вперед, на войну. По-моему — генерал Петровский ими командовал, сейчас точно и не помню. Все уяснила?
— Да, дядя Саша.
— Тогда — вперед. Давай, пиши свою бумагу.
Пока Котенок составляла разведдонесение, я придирчиво осматривал свои запасы. Тушенка — пара банок, еще какая-то банка без этикетки, кусок хлеба, шмат сала. Колбасы кусок нехилый — может Котенку отчекрыжить половину? Флягу с питьем у немцев попросим. Нож, штык. Наган с глушаком (надо же — успешно работает, а то я сомневался вначале), браунинг, четыре гранаты. Ну, вроде бы и все. Патроны к пулемету еще остались, и лента еще есть снаряженная — тащим? Пусть лежат, есть не просят, глядишь — и пригодятся еще.
— Дядя Саша. Я все — написала уже.
— Ну и молодец. Теперь на боковую, спим. Мне сил набираться надо. Утром покормлю тебя и в путь.
Я убрал Маринкино творение за пазуху и начал устраиваться на ночлег.
Котенок устроилась рядом и я осторожно (чтобы не потревожить раненую ногу) укутал её еще и своим полушубком.
— Ты хороший — погладила она меня по плечу. — Обещай, что будешь себя беречь, ладно?
— Я, Котенок, разный. Для тебя вот — хороший, а для немцев, например, очень даже и плохой.
— Нет, ты добрый. Это война тебя заставляет таким жестким быть Ты вот, дочек же своих любишь?
— Конечно. Я и тебя как дочку свою воспринимаю.
— Спасибо тебе. Только вот они где-то там остались, а я — тут рядом.
— Потому и забочусь о тебе, как о родном человеке.
Она ничего не ответила, только прижалась к моему плечу, да так и уснула. Я тоже провалился в сон.
Проснулся я от того, что мороз стал щипать меня за уши. Костерок потух, и пришлось его опять растапливать. Котенок спала, по-детски свернувшись в клубок. Иногда она морщилась, видимо тревожила раненную ногу. Будить? Нет уж, пусть спит, для нее это лучше сейчас. Я вскрыл ножом банку тушенки и поставил её у изголовья. Поест, как проснется. Проверил оружие и осторожно прикрыл за собой дверь.
Глава 17
Первый десяток километров я отмотал по лесу еще до полудня. Откровенно устал и присел передохнуть. Судя по карте, идти мне таким темпом еще километров тридцать. Дальше немцев будет больше, днем уже не походишь, надо будет днем спать, а ночью идти. Если так и дальше топать, то уже скоро надо будет себе лежку искать. И поскорее, а то словить «холодную» в зимнем лесу — удовольствие не из приятных."
"Уже смеркалось, когда я вышел к одинокому домику в лесу. Дом был явно обитаемый, из трубы шел дымок.
