Я открыл глаза на светлый потолок пустой комнаты, где лишь мухи продолжали ползать по немногим осколкам стекла. Жив! В этот раз смерть проиграла, хотя цена была невероятно высока – ранение и пуля в грудь, от которой кровь потекает уже через час. Теперь я чувствую себя почти свободным — но только на первый взгляд....
Похоже, «Черные ножи - 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И теперь, когда я вывалил на стул и топчан Абрамова несколько банок тушенки, пару десятков картофелин, полкило макарон, завернутых в бумагу, несколько свертков с крупами, солью, кулек сахара и две банки сгущенки, то это выглядело так, словно граф Монте-Кристо демонстрирует свои сокровища.
- Вот… получилось отоварить ваши карточки, - развел я руками.
Старик поверил. Он заулыбался и, как радушный хозяин, тут же начал суетиться: поставил греться чайник, расстелил несколько старых газет вместо скатерти, протер кружки.
- Как же вам удалось? Это просто чудо! А вы знаете, что рецепт сгущенки привез к нам Анастас Микоян в тридцать шестом году из Америки. Он находился в деловом турне и позаимствовал многие технологии, в том числе секрет приготовления мороженного и промышленного производства котлет. Не думал, что еще раз доведется попробовать это чудо! Вот в институте удивятся, когда расскажу…
- Думаю, об этом лучше никому не говорить, - предостерег я, - иначе неудобно получится… там, где я все это взял, больше ничего нет.
Ученый замер посреди комнаты, руки у него опустились.
- Не могу… - сказал он, судорожно сжимая челюсти, - тогда я просто не могу есть, зная, что другие по несколько дней крошки во рту не держали… но вы угощайтесь, молодой человек, вам требуются силы!
- Нет уж, уважаемый Наум Натанович, один я кушать не буду! Вы же не хотите, чтобы институтскую коллекцию полностью разграбили? Значит, мы с вами должны поймать вора.
Я обращался с ним, как с маленьким. Да он, собственно, и был во всем, кроме работы, сущим ребенком. Наверное, раньше за его питанием и прочими бытовыми вещами следила жена, а теперь… я даже спрашивать не хочу, что с ней произошло. И так понятно – война…
Все же я убедил его поужинать.
Я разделял его чувства, но прекрасно понимал, что добытыми припасами весь город не накормишь. Получилось помочь хотя бы одному – уже славно. Абрамов же явно терзался угрызениями совести.
