Я открыл глаза на светлый потолок пустой комнаты, где лишь мухи продолжали ползать по немногим осколкам стекла. Жив! В этот раз смерть проиграла, хотя цена была невероятно высока – ранение и пуля в грудь, от которой кровь потекает уже через час. Теперь я чувствую себя почти свободным — но только на первый взгляд....
Похоже, «Черные ножи - 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Меня давно ждут в корпусе, мое место там.
«Блокада. Ночь. Забитое окно, мигающих коптилок тусклый свет. Из мрака возникает полотно. Художник пишет женщины портрет», - вспомнились мне когда-то слышанные строки Валентина Берестова, когда я настороженно всматривался в темноту впереди, пытаясь понять, случайная ли там мелькнула тень или кто-то притаившись ждет меня с ножом в руках.
Идти по неосвещенному городу сложно, пугает все: любой звук, любое случайное шевеление. И ноги то и дело норовят попасть в скрытые ямки, выбоины.
"Снег все шел и шел, грозясь покрыть за ночь весь город. Удачно я прибыл, к первому снегопаду. Впрочем, снег куда лучше ледяного дождя, вот только любые следы будут отчетливо видны на нетронутом белоснежном полотне.
Когда совсем близко впереди вновь мелькнула громада собора, я понял, что почти добрался до места.
Наум Натанович настолько хорошо все описал, что я заранее знал, где укроюсь. Сам бы я столь поздним вечером ни за что не отыскал убежище, пригодное для наблюдения за институтом и его входами.
Площадь, как я и думал, была слишком открытой, по ней то и дело ходили патрули. А вот в здании гостиницы «Астория», которое ныне находилось в ведомстве «Интуриста», еще с сорок первого года разместили госпиталь и стационар. Здание оказалась совершенно целым, нисколько не поврежденным от бомбежек. По словам Абрамова, здесь в свое время снимали номера Герберт Уэллс и Михаил Булгаков, генерал Антон Деникин, Владимир Ленин и многие другие известные личности.
Наум Натанович рассказал, что окна госпиталя как раз смотрят на институт и его боковой выход, которым в основном и пользовались сотрудники, покидая работу. Стационар же был отдан для представителей творческих профессий: от писателей до скульпторов и музыкантов. А они, как известно, народ увлекающийся и мало поддающийся правилам и дисциплине.
