Я открыл глаза на светлый потолок пустой комнаты, где лишь мухи продолжали ползать по немногим осколкам стекла. Жив! В этот раз смерть проиграла, хотя цена была невероятно высока – ранение и пуля в грудь, от которой кровь потекает уже через час. Теперь я чувствую себя почти свободным — но только на первый взгляд....
Похоже, «Черные ножи - 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Одета она была в гимнастерку цвета хаки, шерстяную юбку, сапоги и шинель, небрежно наброшенную на плечи. На поясе была пристегнута кобура, а на шинели зеленели погоны лейтенанта медицинской службы.
Вот тебе и спрятался, называется. Отпираться было бесполезно, да и зачем?
- Да, Настя… хм… товарищ лейтенант, это я, собственной персоной. Давненько не виделись…
Глава 21
Разговор у нас сразу не задался.
Настя сильно изменилась за то время, что я ее не видел. Не было больше той слегка мечтательной, часто задумчивой и даже печальной девушки, добровольцем сбежавшей на фронт вопреки прямому запрету и недоверию начальства.
Да и фигура ее стала чуть более стройной, подтянутой. Я видел, что тело ее в прекрасной физической форме и мышцы в тонусе. Никакой спортзал не дает организму такой нагрузки, как работа в полевых условиях в медсанчасти. Наверняка, ей приходилось и раненых бойцов на себе таскать, и прочие тяжести – мужских рук, как обычно, катастрофически не хватало.
Даже взгляд у нее поменялся, стал более цепким, оценивающим, жестким. Я и представить себе не мог, сколько всего она должна была пережить, чтобы так измениться… нет, не внешне - внутренне… повзрослеть.
Внезапно мне стало ее жалко, до слез. Чертова война! Сложись все иначе, ходила бы Настасья в театр и оперу, не пропуская, как и прежде, ни одной премьеры, вечерами зачитывалась бы нестареющей классикой.
Вместо этого каждый день ей приходилось иметь дело с грязью, кровью и человеческими страданиями. Кто говорит, что врачи – люди ко всему привычные, глубоко ошибается. Да, у них слегка атрофировано чувство брезгливости… но не сочувствия. Просто пропускать через себя боль каждого человека невозможно, сгоришь в момент. И все же без сопереживания не может быть настоящего доктора.
- Как ты здесь? Почему?
Я не хотел ей врать, но без этого было не обойтись.
