В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я помогу…
— Уходи, они убьют… — ее голос был тих и безжизнен, мертв. Но выть она перестала.
— Кто они? Люди в доме?
— Они убивают всех. Смотри! — девушка ткнула пальцем куда-то в сторону и вниз, я непроизвольно шагнул в том направлении, чиркнув очередной спичкой о коробок.
У дальней стены была вырыта изрядная яма — видно, пес постарался, забравшись в сарай. Земля была мерзлая, но псина справилась с задачей. И тут я понял, зачем пес столь неистово рыл.
С небольшой насыпи, образованной землей, прямо на меня смотрел пустыми глазницами человеческий череп, улыбаясь наполовину беззубым ртом.
— Их здесь много таких… много… и я буду следующей, — поделилась со мной девушка и широко улыбнулась. — Тут не выжить, не выжить, не выжить!
Она явно двинулась умом, но еще могла отвечать связно.
Я подошел к девушке и протянул руку.
— Вставай, я уведу тебя отсюда!
Она цепко схватила меня за ладонь и поднялась, откидывая в стороны груды тряпья.
Я невольно отшатнулся назад. Девушка была абсолютно обнажена, вся в резаных ранах, свежих и застарелых побоях. Одна нога у нее была слегка неестественно выгнута в сторону — видно, срослась неправильно после давнего перелома. На груди виднелись следы от прижиганий — об нее тушили окурки, причем многократно.
Я проверил цепь и крепление у стены на прочность — голыми руками не возьмешь.
— Где ключ? У тех, кто в доме?
— У хозяина, он никогда с ним не расстается…
Девушка дрожала от холода, и я вновь укрыл ее тряпьем. Без ключа я ничем не мог ей помочь, кандалы не снять, цепь не сбить. Шумом я только привлеку к себе внимание тех, кто в доме.
Но я чувствовал, как во мне закипает лютая ярость, волной прошедшая от самых пяток, и застрявшая комом в горле. Это было иррациональное чувство, заставившее умолкнуть все правильные, логичные мысли, и требовавшее действовать прямо сейчас. Никогда прежде я не испытывал такой всепоглощающей ненависти ни к одному живому существу.
