В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Если он поспешит и сделает все, как надо, то состав успеют остановить. Можно возвращаться домой и ждать новостей… заодно встречусь с товарищами из НКВД на пресловутом черном воронке, которые, наверняка, захотят из первых уст узнать источник подобных новостей и вскоре явятся ко мне домой. Кажется, накрылся для меня УДТК. Пока безопасники будут меня крутить и проверять, пройдет много времени… но главное, мы все же спасли людей и технику? Сделали все возможное? Или не все?..
— Чего замер? — дернул меня Леха, за рукав вытягивая из будки.
— Куликов сказал, что все организует. Нам можно возвращаться домой.
— Вот еще! — возмутился Носов такой несправедливости. — И ничего не увидеть собственными глазами? Дим, ты чего? Тебе не интересно? Бежим на вокзал!
Я нехотя позволил увлечь меня вперед, а потом и сам взбодрился, и побежал быстрее. Чего это я, собственно⁈ Конечно, надо проконтролировать все лично! Мало ли, вдруг Куликов не дозвонится до милицейского поста на вокзале, или они не успеют среагировать, или еще что… сам не сделаешь, никто не сделает! И я это знал лучше других, многократно сталкиваясь прежде с безответственностью и расхлябанностью.
До площади Революции мы добрались за рекордный срок и успели в последний момент заскочить в трамвай, следующий к вокзалу.
— Уф! — отдувался Леша.
Я кивнул. Мы оба окрепли, и с каждым днем лишь набирали силу. Это было несомненно. Я считал, что кондициями сравнялся сейчас с двадцатилетним атлетом, а Леха… он был похилее, но, видно, часть моей энергии каким-то образом передалась и ему, и он вытянулся вверх, окреп в плечах, которые стали широкими и покатыми, как и тяжелоатлета, но при этом тело его стало гибким и развитым. В любом случае, мы стали иными, по сравнению с тем, какими были еще в декабре.
— Конечная станция, «Вокзал. Челябинск-Главный», — объявил кондуктор. — Граждане, все на выход! Приехали!
Мы выскочили первыми, осмотрелись, не заметили ничего подозрительного, и сломя голову бросились к двухэтажному строению вокзала, похожему издали на дворянский особняк. Платформы находились с обратной стороны здания, до них еще следовало добраться.
