В тьмУпе словно нет ни единого звука — только собственные сердцебиения и глубокий промозолившийся воздух. Чуть свет, когда глаза еще не адаптировались к темноте, вырывает существо из состояния медленного безумия в холодную бесконечность — абсолютный мрак, где нет ничего, кроме себя и вечного покоя либо бесконечной тоски....
Похоже, «Черные ножи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мои руки были связаны, и глянуть на смарт-часы я не мог.
Лейтенант удивился, но все же снизошел и сказал:
— Без десьять минут половина второго."
"Я прикинул по времени. Если мое сообщение дошло до получателя, и тот отреагировал должным образом, с минуту на минуту должно начаться.
И тут же воздух загудел от звука приближающихся самолетов. Сообщение получено!
— Vorsicht*! — заорал немец, но было уже поздно.
(нем.) — Осторожно!
Земля затряслась от мощных взрывов, меня подбросило в воздух, а навстречу уже шла огненная волна, которую было не остановить.
«Вызвал огонь на себя!» — подумал я, улыбнувшись небу.
Главное, они успели!
А потом волна смела меня, прервав жизнь Никиты Коренева, капитана танковых войск…
Глава 4
…Я вспомнил все, до последней детали, и даже момент собственной смерти. Не самое лучшее воспоминание, но главное, я понял — обратного пути нет, и эта новая жизнь — неожиданный подарок, за который я теперь должен судьбе.
Возвращение с того света оказалось приятным.
Запах женщины — это первое, что я почувствовал.
— Живой? Вот и славно! — надо мной склонилась молодая девушка в белоснежной форме медсестры.
— Что случилось? — во рту была сухость, и слова вылетали едва-едва.
Девушка посмотрела на меня неожиданно серьезно.
— Слабый вы гражданин, Дмитрий Буров. Физически слабый! И как только вас в цех взяли?
Я возмутился было и попытался встать, но тут же рухнул обратно в койку.
— Лежи, Дима, отдыхай. Не делай резких движений, иначе можешь опять потерять сознание.
— Сколько я провалялся?
— Часа два, точно не скажу. Тебя принесли сюда уже беспамятного. Но ничего, жить будешь. На вот, подкрепись…
Девушка протянула мне кусок хлеба с самым настоящим отрезом сала поверх и стакан с чаем. Я аж слюной зашелся от одного предвкушения вкуса, но потом одумался.
— Нет, что вы… я не могу этого взять…
— Ешь, пока дают! — рассердилась девушка. — Живо!
Она была хороша. Темноволосая, фигуристая, с пронзительными карими глазами, выразительными скулами, крутыми бедрами и небольшой грудью. Редкая природная красавица, которую улучшать — только портить. Хотя, если представить ее в обтягивающем платье, в бриллиантах, мехах… будет еще эффектней, но пропадет то, что я видел в ней сейчас — естественность и чистота.
