Может ли земля разверзнуться и поглотить меня?
А еще лучше, может ли выплюнуть меня в параллельную реальность, где я не должна позволять своему мозгу сковывать мое сердце и душу?
Потому что такими темпами я приближаюсь к точке невозврата.
Моя рука ощущается такой же холодной, как морозная зима в Киото, когда она прижимается к руке Акиры.
Я хочу вырваться, убежать, спрятаться.
Беги, прячься, и тебя будут преследовать.
Но мой мозг удерживает меня на месте, и на моих губах появляется импровизированная улыбка.
Я пытаюсь сосредоточиться на светской беседе Акиры с Ашером или на том, как Рейна задает мне всевозможные вопросы, но это невозможно.
Мое внимание каждый раз возвращается к Себастьяну. К тому, как его завораживающие глаза стали ледяными, а острые черты его красивого лица затвердели. К тому, как его куртка облегает его широкие плечи и узкую талию. К тому, как прядь его волос упала на лоб или как тень падает на его скулы.
Я не могу перестать смотреть на него.
Или наблюдать за ним.
Он пробудил что-то во мне, когда боролся и трахал меня на деревянном полу своей гостиной.
Зверь, который узнает свою жертву.
Голодное существо, которое просто не может насытиться.
Я провела бессонную ночь, ворочаясь в постели, прокручивая каждую деталь в своей разбитой голове и мучая свое изголодавшееся тело.
То, что мы делали, было неправильным, запретным и абсолютно ненормальным на очень многих уровнях.
И все же я жаждала большего.
И все же это все, о чем я была в состоянии думать.
Потому что в этом и заключается особенность запретного плода. Одного вкуса недостаточно. Желание продолжает расти и расти, достигая высот, которые приведут только к гибели, если сбросить его.
Может быть, это то, что я действительно должна делать.
Темно-красные ухоженные пальцы змеей обвиваются вокруг бицепса Себастьяна.
Я вскидываю голову и вижу красивую рыжеволосую девушку с пухлыми губами, длинной элегантной шеей и поразительными карими глазами. На ней золотистое платье без бретелек, облегающее ее высокую стройную фигуру. Фигура, которая в настоящее время прижимается к Себастьяну с непринужденной фамильярностью.
На ее губах появляется ослепительная улыбка, и она адресована только ему.
И тут что-то происходит.
Он улыбается в ответ.
Это как нож, пронзающий мое умирающее сердце и торчащий из спины. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так после того черного дня, но сцена передо мной доказывает обратное.
По логике вещей, я знаю, что не имею права так себя вести.
