Она откидывает заплетенные волосы назад. — Ты не говорил мне, что о тебе кто-то позаботится.
— Я не знал, — хрипит он.
— Ну, теперь ты знаешь, — она ставит бутылку на тумбочку. — Позаботься об этом большом ребенке.
— Я? — я смотрю по сторонам, чтобы убедиться, что она на самом деле не разговаривает с кем-то другим.
— Кто еще здесь, девочка? — она хватает свою сумочку и обращается к Себастьяну: — Даже не думай о том, чтобы показать свою болезненную физиономию завтра в офисе.
— Не уходи… — шепчет он, и его голос звучит болезненно, даже лихорадочно.
— У некоторых из нас есть дети, о которых нужно заботиться, — она подходит ко мне и шепчет: — Не позволяй ему пить, когда он болен.
— Что случилось? — спрашиваю я тихим голосом.
— Он пришел на работу, как выживший после зомби-апокалипсиса, как в сериалах, которые любит смотреть моя младшая сестра. Врач сказал, что он сильно простудился и что ему следует следить за температурой. Он не часто простужается, но когда это случается, он превращается в труп. Его лекарства на тумбочке, и я номер 1 на его быстром наборе, если тебе что-нибудь понадобится. Но, пожалуйста, не надо. Я хочу кое-чего с моим мужчиной сегодня вечером, и этого не произойдет, если позвонит мой требовательный босс.
Я улыбаюсь. — Я позабочусь, чтобы он этого не сделал.
— Спасибо. Я твой должник.
Она уходит до того, как я успеваю спросить ее о еде или о том, что еще мне нужно делать.
Себастьян тянется к бутылке виски, хотя его руке, кажется, не хватает энергии. Я подбегаю к нему и хватаю ее.
Он стонет, оставаясь в том, что выглядит как неудобное наклонное положение. — Отдай это.
— Кэндис сказала не пить, когда ты болен.
— Кэндис не указывает мне, что делать.
— Забудь о Кэндис. Тебе не следует пить, когда ты болен.
— Ты что, гребаный доктор?
— Не нужно быть врачом, чтобы быть разумной.
— Спасибо за твое ненужное мнение. А теперь дай мне это.
— Я сказала «нет», — я держу ее позади себя, когда он снова стонет, теряет равновесие и падает на спину.
Себастьян смотрит на меня сквозь густые ресницы, которые затеняют его светлые, завораживающие глаза, но даже им сегодня не хватает жизни. — С каких это пор ты являешься полицией по борьбе с алкоголем?
— С тех пор, как ты заболел.
— Какого хрена тебя это должно волновать? — он закрывает глаза. — Уходи…
Его губы кривятся, а грудь вздымается и опускается с пугающей скоростью. Я жду несколько секунд, чтобы убедиться, что он спит, прежде чем прикоснуться к его лбу. Он горячий и слегка влажный.
