О чём книга «Черные сны»
Вторая неделя ноября приближала ее последний день. Огромный снежный покров заменит мокрый снег под возвращающимся зимним солнцем, а ночь поглощает улицы еще до самого захода звезд.

Вторая неделя ноября приближала ее последний день. Огромный снежный покров заменит мокрый снег под возвращающимся зимним солнцем, а ночь поглощает улицы еще до самого захода звезд.
Твари! Какие твари! Ненавижу!
Вот только причина бушевавшей во мне злости до конца оставалась неясна. Месть за Катю? Само собой! Но не во вред же себе! Или – любой ценой? Да, любой… И не в разбитом сердце дело – как ни крути, наши чувства не только успели умереть, но и порасти травой. Просто некоторые вещи никогда не сойдут на нет и не сгинут без следа в сумраке забытых воспоминаний.
И пусть любовью здесь и не пахнет, но когда-то девушка была частью моей жизни. Жизни, когда я был куда более прямой и честный. Отчасти наивный и местами глупый, зато точно не такой циничный.
А со смертью девушки словно умерла частица души. Навсегда кануло во тьму то, что помнила обо мне только она. Слова, поступки, желания… В прах развеялись раскиданные по памяти, забытые, но еще не истлевшие окончательно обрывки воспоминаний о нашей совместной жизни. Теперь их больше нет – выгорели дотла.
И эту пустоту срочно требуется чем-то заполнить. Какими-то более сильными впечатлениями, эмоциями, поступками. Желательно – пахнущими кровью.
Местью.
Чем дольше я находился в этой клетушке, тем невыносимей становилось ожидание. Требовалось бежать, кричать, пинать, резать. А я не мог…
Сами собой вокруг заклубились колдовские щиты, но усилием воли их удалось рассеять – ни к чему пока. Дверь-то здесь самая обычная, никаких чар не наложено. Такую только выбивать.
Скрип лестницы послышался, когда терпение уже подошло к концу. Еще немного – и начал бы на дверь бросаться. А так – сразу успокоился, даже фуфайку накинуть успел. Мало ли кого черти принесли. Вдруг в участок переводить надумали?
С легким хрустом провернулся ключ в замке, и Григорий, распахнув дверь, благоразумно отступил назад.
– Чего-то долго.
– Ты когда в следующий раз на глазах у десятка дружинников человека убить соберешься, заранее нас предупреждай. Тогда быстро будет, – скривился, словно надкусил лимон, Конопатый. – Мы тебя сами в камеру кинем, но там хоть удобства есть.
– И здесь неплохо было, – вышел я из клетушки и пошел к светлому пятну открытой подвальной двери.